Её смертельный сценарий

Блеск ее глаз едва заметно презрительно сверкнул. Она проигнорировала обидную реплику. Ее этим не возьмешь, читалось во взгляде Ольги. Однако Маша не сдавалась:

– Оленька, как всегда, без тебя ну никак. – Иронично продолжая смотреть на Ольгу, Маша направилась к столу Льва Марковича.

Лев Маркович, говоря по телефону, увидев вошедшую актрису, пальцем показал ей на кресло. Продолжая говорить по телефону, он эмоционально жестикулирует, затем, закончив разговор, в раздражении, не очень аккуратно, буквально швыряет телефон на стол.

Маша с ласковым выражением лица, поудобнее устроившись в кресле, пристроила свою модную сумку на стол, словно желая иметь возможность спрятаться за неё, как за баррикадой, зная как в гневе Веплер страшен, но Маша Жарова знала, как сбивать спесь с агрессивных мужчин, поэтому с улыбкой на лице готовилась отбить психологическую атаку босса. Продюсер, видимо переваривая еще информацию от только законченного разговора, откинулся на спинку представительного кресла и, сложив ладони на, очевидно, большем, чем нужно любому человеку, животе, пальцами начинает неровно барабанить. Между ними молчаливая дуэль, она мила, он – грозен.

– Ты знаешь кто? – вдруг прямо спросил он Машу и показал на неё указательным пальцем. Маша, поймала себя на мысли, оказывается у Веплера маленькие и толстые пальцы, с ухоженными ногтями, но такие некрасивые, лишенные изящества.

При этих словах Ольга поднялась, как бы неохотно, и направилась к дверям.

– Я пойду в кафе. Надеюсь, обсуждение насущных вопросов не займет много времени.

Ольга вышла, не попрощавшись. Маша проводила ее ироничной улыбкой.

– Лева, ну давай без оскорблений и эмоций! Я накосячила, я исправлюсь, правда-правда.

Как бы то ни было, но Маше стало легче, когда давняя подруга дней ее суровых освободила кабинет от своего присутствия. Теперь она могла полностью сосредоточиться на беседе с продюсером. Вызов на ковер говорил о том, что тучи над ее карьерой сгустились от мрачной черноты.

– Мария Игоревна, как вы видите, я не ору, – обратился он к ней по имени-отчеству, подчеркивая серьезность претензий, – я не награждаю вас достойными эпитетами, которые вы, ей-богу, заслужили, хотя еще вчера их у меня была масса. Я спокойно сижу, и я спокойно у вас спрашиваю: знаете, кто вы есть?

Маша молчала. Официозный характер напряг ее. Продюсер, проводя пальцем по воздуху, как будто пишет слово.