Когда меркнет свет

У нее закружилась голова. Она открыла рот, чтобы ответить, но подошел официант. Красивое лицо Джонаха исказилось от разочарования.

– Сэр, вы готовы сделать заказ?

– Что ты будешь, Мэг? – спросил Джонах, не взглянув ни на меню, ни на официанта.

– Гм… Я буду… Блюдо дня.

– Мне то же самое. – Он вернул меню официанту, не сводя с нее глаз.

– Из напитков больше ничего? – уточнил официант.

– Нет. – Он по-прежнему пристально смотрел на Мэг.

Когда официант ушел, Джонах произнес, медленно и тихо:

– Не можешь, да? Не можешь решиться.

Посмотри на себя… Живешь в моем доме, спишь в моей кровати, но паркуешь на моем дворе свой фургон и «Джетту». Там у тебя запас одежды, резервный ноутбук. Зачем? На случай срочного бегства?

– Фургон – мой офис.

– Ты могла бы переехать в настоящий офис – с фундаментом, стенами и крышей.

– Мне нравится мобильность.

– Ты не можешь пустить корни. – Он пристально смотрел на нее. – Рано или поздно одного из монстров, о которых ты пишешь, выпустят из тюрьмы. Ты должна подумать о безопасности.

О нормальном доме, о…

– У меня есть дом.

– Да, дом в Шелтер-Бэй, который сейчас пустует и, скорее всего, пойдет под снос. Он покрыт граффити и привлекает бездомных, тебе уже приходят предупреждения от властей города.

– Я собиралась его продать, но он в плохом состоянии – в таком виде его никто не купит.

– Так снеси его, бога ради! Ведь у тебя есть деньги. Избавься от этого пристанища призраков.

– Возможно, тетя захочет туда вернуться…

– Мэг, о чем ты? Ирен живет в пансионате, под присмотром.

Прогнозы не самые радужные. Через несколько лет тебе будет сорок. Мне уже сорок. Самое время начать новый этап жизни.

– Джонах, что ты пытаешься мне сказать? Что пора повзрослеть? Потому что, может, я…

– Я пытаюсь сказать тебе, что период роста в жизни длится лишь определенное время, Мэг. Только в определенном возрасте можно зачать ребенка. Мы говорили о них – о детях. О семье.

Тик-так. Биологические часы.

Она глубоко вздохнула, начиная злиться, чтобы таким образом заглушить болезненную правду в его словах.

– Ты даже ни разу не съездила навестить Ирен с тех пор, как она переехала в пансионат. Не возвращалась домой восемнадцать лет. Ты не можешь пустить здесь корни, но вернуться туда тоже не можешь. Видишь? Ты еще не закрыла вопрос. Дело не в работе. Дело в твоих проблемах с доверием, ты не можешь подпускать к себе людей. Пытаешься установить связь, но при этом всех отталкиваешь. Отталкиваешь меня.