Когда меркнет свет

– Тогда, после ее убийства, я все время представляла Шерри на небесах, наблюдающей за нашими жизнями, как они распутываются, подобно нитям, вытянутым из аккуратно связанных свитеров, – некоторые ряды распускались быстрее, некоторые медленнее, – в нашей борьбе с последствиями. Мама, папа. Томми и его семья. Лучшая подруга Шерри, Эмма. Блейк. Шериф Ковакс, пытавшийся привести город в порядок. Я спускалась на пляж, садилась в укрытии какой-нибудь дюны и смотрела на море, пытаясь замереть и не дышать, стать чем-то вроде пустой лодки и, может, услышать шепот души Шерри, впустить ее в себя, услышать некое отчаянное сообщение, которое она, возможно, пыталась передать из другого мира.

Может, какое-то желание. Ключ к недостающему осколку моей памяти, который расскажет всем, что же произошло на самом деле. Как все это случилось. Почему. Потому что я вспомнить не могла. То ли из-за травмы, то ли из-за перенесенного ужаса. И осколок до сих пор где-то у меня внутри – темный, острый, черный.

Иногда я действительно чувствовала, как она сидит рядом со мной в дюнах и смотрит на волны… И она шла вместе со мной домой какую-то часть пути, но всегда исчезала, когда мы подходили слишком близко.

Пока мой папа не выследил Тайсона Мака и не убил его. Пока моя мама, вообще забыв о моем существовании, не покончила от горя с собой. Пока я не стала сиротой и не плюнула на дурацкие идеи о Шерри на небесах. И о Боге. Потому что Бог, и небеса, и Шерри, и все остальные плюнули на меня.

Да ладно, когда ты вообще сдавалась, Мэгги-Пэг… Ты, маленький борец за проигранные дела и потерянных животных… Разве ты хоть когда-нибудь уступала… Ну давай, докажи мне…

По шее Мэг пробежал холодок.

Она снова бросила быстрый взгляд на пассажирское сиденье. И на долю секунды почти поймала улыбку Шерри.

Черт.

Это будет непросто.

Она остановилась на красный сигнал светофора, прямо перед книжным магазином «Мистери». И почувствовала трепет узнавания. Он был все еще на месте, со своими эркерными окнами и маленькими стеклами, напоминающими о романах Диккенса.

Она разглядела из-за залитого дождем окна витрину, и сердце екнуло. Ее книга. Ее новый роман «Незабытые грехи» красовался в самом центре витрины, вместе с ее портретом. Ее собственное лицо смотрело на нее сквозь мокрую от дождя витрину. Как из кривого зеркала.

Она так старалась забыть этот город, но город ее не забыл. Часть ее по-прежнему обреталась здесь. Прямо в ее любимом магазине.