Колыбельная для моей девочки

Уже без восьми восемь, она почти полчаса сидит в баре «Голова короля». Поднеся мартини к губам, Энджи сделала маленький глоток.

– Ты сейчас скажешь, что задерживаешься?

– Прости меня, я…

– Торопился, но что-то помешало? Опять расследование?

– Слушай, тут такие дела! У нас крупный…

– Прорыв. Все понятно, Мэддокс.

Энджи отвернулась к узкому сводчатому окну, выходившему на темную парковку. Она села здесь, чтобы приглядывать за «Ниссаном», где по-прежнему стояли коробки. Не то чтобы кто-то мог взломать машину и украсть материалы давно закрытого дела, просто Энджи не оставляла настойчивая потребность не сводить с них глаз.

Она сгорала от нетерпения рассказать Мэддоксу о Веддере, об испытательном сроке, о поездке в Ванкувер и собственном крупном прорыве с безнадежным, казалось бы, «висяком»… Мэддокс был единственным, кому Энджи могла доверять. Он доказал, что достоин ее доверия. Он помог ей, а она, в свою очередь, выручила его.

– Так когда ты все-таки будешь? – спросила она, стараясь не выдать своего разочарования.

– Максимум через полчаса. Дождись меня, пожалуйста! Ты взяла себе выпить?

Раздражение, обида, гнев, боль вдруг вспыхнули в Энджи лесным пожаром.

– Слушай, Мэддокс, – спокойно сказала она, – мне кажется, у нас ничего не получится.

Он явно удивился ее тону.

– Что у нас не получится, не понял?

– Ну, сегодняшний ужин и все это… что между нами.

– Ого! Энджи, ты погоди, не горячись. Что происходит? – Пауза. – О черт, пришло решение независимой комиссии, что ли?

Энджи глубоко вздохнула и подняла глаза к массивным деревянным панелям на потолке, неожиданно для себя еле удержавшись от слез.

– Да, – тихо ответила она.

Короткая пауза.

– И?

– И ничего. Позже поговорим, когда у тебя будет время. Я сейчас кладу трубку, допиваю свой бокал и еду домой.

– Я приеду к тебе, когда…

– Нет. Не надо, не приезжай… – сбросив звонок, она немного посидела, сжимая телефон. Из-за рядов бутылок в баре на нее глядело мертвенно-бледное, осунувшееся лицо.

Энджи отметила запавшие глаза, окруженные темной тенью. Похоже, за последние недели она похудела сильнее, чем сознавала… Волосы гладкой волной лежали на плечах, губы накрашены сочной красной помадой – ради Мэддокса, ради дня рождения. Она старалась, но из зеркала на нее смотрел вылитый выходец с того света.

Кто ты, незнакомка?

Ей вспомнился старый стишок:

Зеркало, зеркало на стене,

Кто отражается в тебе?

Энджи выругалась про себя.