Голодная пустошь

Она отогнала мысль о нем, сделала глубокий вдох. Зря. Вонь пробитого кишечника ударила в ноздри, и желудок тут же среагировал. Она согнулась, пытаясь сдержаться.

– Вон она, – крикнул Ван Блик, – вон оторванная башка! – Наклонился, чтобы разглядеть получше.

– Отойди, – сказала она.

Он посмотрел на нее, ослепив светом налобного фонаря.

– Господи, не свети ты мне в глаза! Встань и иди отсюда. Только осторожно, ничего не трогай и ни на что не наступи. Иди вон туда, к утесу, и стой на стреме, если еще животные притащатся.

Он неловко молчал, дыхание в свете фонаря вилось густым белым паром. Потом спросил:

– А ты?

– Я огорожу тела проволокой. Одно и второе.

– Да блин, их по всей долине разметало.

– Хотя бы… основные части, – она закашлялась. – Пожалуйста, уходи. Сейчас.

Еще немного помедлив, он сказал:

– Да, мэм.

Она подождала, пока он дойдет до края утеса. Когда он поднялся туда и стал водить фонарем в поисках животных, вновь склонилась к трупу.

Она сразу поняла, что это Радж Санджит, хотя половину его лица сожрали.

Волосы, все в запекшейся крови, были черными, коротко подстриженными. Полуоторванная ладонь в свете фонаря блеснула бронзовым загаром. Живот был разорван, внутренние органы, богатые питательными веществами, растащили, оставив под ребрами кровавую зияющую дыру. Тана повернулась к другому телу. Ее желудок вновь свело жестоким спазмом.

На месте головы остался лишь обрубок, откуда торчала кость и хрящи. Большая часть вспоротой грудной клетки была выедена.

Сердца не было, лишь клочок легкого свисал из дыры.

Тана навела фонарь на оторванную голову.

Пробитая, она лежала лицом вниз. Огрызок шеи был изжеван, виднелся череп. Длинные волосы, светлые, кудрявые.

Селена Аподака.

Рядом с головой лежало что-то бледно-голубое. Кусочек шерстяной шапки. К которому прилип зрачок.

Тана едва успела дернуться чуть в сторону, и ее тут же вывернуло наизнанку. Она изо всех сил старалась сдержаться, но зов природы был неумолим. Она согнулась в спазме, прижала руки к коленям, и ее вырвало снова, и снова, и так до тех пор, пока в желудке и во рту не осталось ничего, кроме горькой желчи, от вкуса которой желудок опять свело.

Тяжело дыша, вся потная, она ждала, пока отпустят спазмы.

– Все хорошо, мэм? – позвал Ван Блик. Она грязно выругалась, вытерла рот рукавом.

– Нормально.

Да просто охренеть, как круто. Разблевала свое ДНК по всему месту происшествия.

– Может, тебе помочь?

– Стой, где стоишь.