Приманка для моего убийцы

Она работала поварихой в далеких лагерях лесорубов и на скотоводческом ранчо в Северной Альберте. Последние три года она провела в Броукен-Бар.

Коул копнул глубже, проверил лагеря, упомянутые в ее биографии. Все было на поверхности, но сестра оказалась права. Он не нашел ни одного упоминания об этой Оливии Уэст старше восьмилетней давности. Никаких связей в соцсетях. Ноль. Он услышал, что на посадку приглашают его отсек, закрыл ноутбук, взял сумку. Когда Коул встал в очередь, в памяти всплыли слова Оливии…

«…Вы не из тех, кто выживает.

Вам это известно? Вы ни хрена не знаете о выживании. Вам знакомо только стремление к самолюбованию…»

Что такого она знала о выживании, что так рассердилась на него? Он практически ничего о ней не знал, а вот она определенно была в курсе его личной жизни. Эта женщина оценила его и сочла ненормальным. Коула охватило любопытство.

Он протянул свой паспорт и посадочный талон.

Женщина с загадочным прошлым? Оказывающая ненужное влияние на его упрямца-отца, мужчину, поставившего на пьедестал свою погибшую жену в ущерб всей остальной семье? Маловероятно.

Как маловероятно было и то, что Коул возвращается домой после всех этих лет.

* * *

Ранчо Броукен-Бар.

Пятница. Рассвет.

Ночью температура опустилась ниже нуля. Внизу, рядом с причалом, сверкали бриллиантами инея красные ягоды шиповника и сухие листья. Солнце еще не появилось из-за гор, туман призрачными завитками поднимался от гладкого, как зеркало, озера. На мелководье, не тревожа спокойную поверхность, шныряли форели.

На холмах раздались выстрелы, эхом отозвавшись в долине. Оливия плотнее закуталась в куртку-пуховик. Подмерзшая трава похрустывала под сапогами, пока Оливия прокладывала для Эйса маршрут длиной в полмили, раскладывая по дороге предметы с ее запахом: кусочки ткани, кожаную перчатку, деревяшку, пластиковые завязки для мешков, заколку для волос… Все эти предметы Оливия ночью держала под простыней, чтобы они впитали ее запах. Оливия все никак не могла забыть грубость Коула Макдоны.

Высокомерный, любующийся собой пьяница. Что это за мужчина, если ему наплевать на умирающего отца?

И все же она испытывала эгоистичное облегчение от того, что он не приедет.

Проложив тропу для Эйса, Оливия вернулась обратно к своему домику и взбежала по трем ступенькам на маленькое крыльцо, смотревшее на туманное озеро. Где-то на воде закрякала гагара.

За дверью подвывал Эйс, громко втягивая носом воздух.