Герцог в сияющих доспехах

Сообщение о свадьбе было для него новостью, а уж выбор невесты и вовсе сразил наповал: кто угодно, только не леди Олимпия Хайтауэр! По его представлениям, это последняя девушка на земле, которая пошла бы за Эшмонта – за любого из них, если на то пошло.

Не то чтобы Рипли ее хорошо знал – скорее даже совсем не знал. Да, они были представлены друг другу несколько лет назад, в те дни, когда респектабельные люди еще знакомили Рипли и двух его дружков с приличными девушками. Но как раз такие меньше всего интересовали троицу герцогов.

Благовоспитанные девушки годились для женитьбы, а жениться предполагалось когда-нибудь потом, в смутном и едва обозримом будущем.

Очевидно, это будущее наступило, а Рипли его просто проглядел.

Сначала герцог Блэквуд, второй из его добрых приятелей, женился на сестре Рипли чуть больше года назад, за несколько дней до того, как сам он укатил в Европу. А теперь и Эшмонт, оказывается, надумал.

В Лондон он вернулся еще позавчера, но один день незаметно перетек в другой.

Он отправился в «Крокфорд», потому что хотел получить приличный ужин: Удэ, повар, там был почти так же хорош, как Шардо, его собственный повар, но во время переправы через Ла-Манш его угораздило подцепить жесточайшую простуду.

Шардо сопровождал Рипли повсюду, потому что ему щедро платили – герцог ценил свои удобства. Вынужденный по дурацкой прихоти жить в юности как нищий, теперь он жил как король.

Рипли как раз затеял спор с самим собой – не лучше ли было остаться за границей? – когда из темного переулка выскочили четверо мужчин, и один из них налетел на Эшмонта с такой силой, что разлучил беднягу с ненадежными объятиями Рипли и толкнул прямо в витрину ближайшего магазина.

Эшмонт обрел равновесие с неожиданной энергией.

– Куда прешь, чертов придурок? Я иду жениться! Слышишь, козел? – И его кулак с силой впечатался в лицо незнакомца.

Попытался вмешаться второй тип из той же компании, но Рипли со вздохом сгреб его за шиворот.

Тип извернулся, намереваясь поквитаться, и это вынудило Рипли одним ударом зашвырнуть его в сточную канаву.

Дальше было то, что часто случалось, если в деле участвовал Эшмонт: потоки грязной ругани и тупая драка. Из ближайших клубов высыпали мужчины и принялись делать ставки, издалека раздались женские вопли.

Когда все закончилось, противники лежали рядком на мостовой.