Недоступная и желанная

И мы с миссис Макгоуэн думаем, что этот испорченный бойкий парень должен образумиться и…

– Ангус, я предложила написать этот идиотский роман, оговорив два условия, – резко перебила его Лидия. – Первое: никакого вмешательства с вашей или чьей-либо стороны. Второе – абсолютная анонимность. – Она смерила редактора ледяным взглядом. – Если просочится хоть малейший намек на то, что автором этой сентиментальной баланды являюсь я, вы мне ответите. Аннулирую все контракты.

В ее голубых глазах появилось вдруг то особое, свойственное представителям аристократии выражение, которое приводило в трепет поколения людей более низкого происхождения.

Макгоуэн, хотя в груди его и билось львиное сердце истинного шотландца, под этим холодным величественным взглядом уподобился простолюдину. Он невольно съежился, а лицо его приняло сконфуженное выражение и залилось краской.

– Ладно, ладно. Вы правы, – робко пробормотал Ангус Макгоуэн. – Было крайне неосмотрительно с моей стороны говорить об этом здесь. Конечно, дверь достаточно плотная, но лучше не рисковать.

Но вы не должны сомневаться в том, что я добросовестно исполняю взятые на себя обязательства и…

– О, не надо пресмыкаться, ради бога. Вы платите мне достаточно, – перебила Лидия редактора, направляясь к выходу. – Сьюзен, идем! – Мастифиха поднялась, Лидия взяла в руку поводок и открыла дверь. – Счастливого дня, Макгоуэн! – бросила девушка и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета.

– Счастливого дня, – крикнул он ей вслед, – ваше величество, – тихо добавил редактор на выдохе.

«Королева чертова, – продолжил Макгоуэн уже про себя. – Но писать эта бестия умеет, дьявол ее раздери!»

С тем, что мисс Гренвилл умеет писать, в Англии согласились бы очень многие. Значительная их часть считала при этом, что мистер С. И. Сабеллтир пишет еще лучше. Последнее как раз и пытался доказать своему господину мистер Джейнес Арчибальд, камердинер герцога Эйнсвуда.

Занимаемой должности облик Джейнеса не соответствовал совершенно. Из-за плотно сбитой крепкой фигуры, маленьких, близко сидящих, похожих на бусинки глаз и длинного, искривленного явно вследствие нескольких переломов носа его скорее всего можно было отнести к типу скользких и задиристых людей, играющих на лошадиных бегах или на боксерских рингах.

Сам Джейнес тоже, наверное, растерялся бы, услышь он о себе так льстящее английским слугам определение – «джентльмен при джентльмене». Правда, связано это было отнюдь не с заниженной самооценкой.