Недоступная и желанная

Прямо-таки древность для Креншоу. Он любит девочек лет четырнадцати-пятнадцати.

Мадам Оскорбленное Достоинство достала из кармана мятый клочок бумаги и протянула его Виру.

С явным неудовольствием Вир взял его, разгладил и стал читать.

Написанная присущими почерку школьницы большими округлыми буквами записка сообщала Креншоу о том, что у него есть двухмесячный сын, который находится сейчас в исправительном доме.

– Девушка содержится в пересыльном отделении, – добавила Лидия не без ехидства.

 – Я видела малютку. Джимми – вылитый папа.

Вир вернул ей записку.

– Как я понимаю, вы объявили об этом Креншоу при его друзьях.

– Я просто передала ему записку, – сказала Лидия. – Он прочитал ее, скомкал и выбросил. Три дня подряд я пыталась встретиться с ним и поговорить, но каждый раз, когда звонила в дверь его квартиры, слуга сообщал, что мистера Креншоу нет дома. Мэри отправят туда, откуда она приехала, и поместят в работный дом ее прихода, причем, видимо, уже через несколько дней.

Если он не поможет ей, ребенок умрет. И Мэри, скорее всего, тоже. От горя. – Леди-дракон перевела свой ледяной взгляд на окно. – Она сказала, малыш – единственное, что у нее есть. Но в то время, когда его отец регулярно ходит в «Крокфорд», чтобы спустить деньги, играя в карты или в кости, больной сын с каждым днем слабеет, и некому позаботиться о нем, кроме мамы, которая сама еще ребенок. У вас прекрасные друзья, Эйнсвуд!

Тридцатилетний мужчина, соблазнивший неопытную деревенскую девчонку, с точки зрения Вира, был негодяем.

И то, как его дружок поступил с этой несчастной запиской, безусловно, не имело оправданий. Однако он не собирался признавать это перед мисс Самозваной Защитницей Общественной Морали.

– Позвольте мне дать вам еще один совет, – сказал он. – Если вы хотите получить чего бы то ни было от мужчины, не стоит вышибать ему мозги, колотя его головой о фонарный столб.

Лидия отвернулась от окна и устремила взгляд прямо на него.

Вира удивила сила озлобления, которую был способен проявить и направить на него этот шокирующе прекрасный монстр в женском обличье. Царивший в экипаже полумрак немного смягчал исходящую из ее глаз ударную волну. Но при этом такое освещение создавало обстановку интимности, мешавшую Виру смотреть на спутницу отчужденно и равнодушно.

Он уже видел ее так близко, правда, во сне. Во сне это ни к чему не могло привести. Сейчас могло.