Говори

На задней стене – полки с пыльными учебниками и парой бутылок отбеливателя. Из-под груды швабр и метел выглядывают замурзанное кресло и старомодная парта. Растрескавшееся зеркало нависает над раковиной, где валяются дохлые тараканы, переплетенные паутиной. Ручки кранов заржавели – не повернешь. Давно уже ни один уборщик тут не отдыхал. У них теперь новая комната и кладовка рядом с разгрузочной. Девчонки туда не суются, потому что, когда мы проходим мимо, уборщики пялятся и тихонько свистят. Эта кладовка заброшена – ни надобности, ни названия.

Как раз то, что мне нужно.

Сперла у Волосатой со стола стопку справок об опоздании. Сразу здорово полегчало.

Добыча дьяволов

Нынче в школе праздник «Наш класс лучше всех», что значит избавление от алгебры, а еще можно навести порядок в моей кладовке. Я принесла из дома несколько губок. Оно мне надо – сидеть в грязи? Нужно еще протащить сюда одеяло и вазочку цветочного попурри.

План такой: двинуться в толпе к актовому залу, а потом нырнуть в сортир и там переждать.

Мимо учителей просочиться – плевое дело, а вот про Хезер-то я и забыла. Только Спасительный Сортир появляется на горизонте, как Хезер окликает меня, подчаливает, хватает за руку. Она прямо лопается от гордости за родную школу – морда довольная, щеки пунцовые. И, видимо, твердо убеждена, что и я в полном восторге. Мы чапаем на это мозгопромывательство, и ее так и несет.

Хезер:

– Так здорово – наш класс лучше всех! Я помпонов наделала с запасом. Во, держи.

Ух, помашем! В новом классе всегда энтузиазма больше всего, правда? Представляешь, если ты в футбольной команде и за тебя все болеют? Умереть можно от гордости. Ты как думаешь, наши сегодня победят? А я вот точно знаю, что победят. Пока у них не очень клеилось, но мы ж их заведем, правда, Мел?

Меня прямо корежит от ее восторгов, но на сарказм она явно не отреагирует. Ладно, не сдохну я на этом празднике. Хоть будет рядом с кем сесть – уже шаг вверх по социальной лестнице. Подумаешь, линейка!

Я собираюсь пристроиться у самой двери, но Хезер волочет меня на трибуны, к другим первогодкам.

– Я их знаю, – говорит она. – Мы вместе газету делаем.

Газету? У нас что, есть газета?

Она представляет меня каким-то бледнорожим типам. Парочку я смутно помню, остальные, видимо, ходили в другую среднюю школу. Я приподнимаю уголки рта, не кусая при этом губ. Хоть шажок. Хезер улыбается от уха до уха и вручает мне помпон.

Я слегка выдыхаю.