Тебя предупреждали…

Достав обувную коробку с коллекцией старых семейных фотографий, я села на кровати и начала сортировать их, раскладывая в неровные кучки. Вскоре я обнаружила искомое – пляжный снимок папы в его любимых шортах с акулами. Я сняла его смотрящим на волны, в полный рост, и на фотографии отчётливо были видны его икры и на одной из них – шрам, похожий на Флориду.

Я убрала снимок в рюкзак, а остальные сложила назад в коробку. В школу я собиралась на автомате, не в состоянии думать ни о чём, кроме шрама. Но я убеждала себя, что мне почудилось.

В полвосьмого я попрощалась с Билли, схватила яблоко и рюкзак и пошла к двери. Майк уже ждал меня на улице.

Я пригладила волосы, чуть задержавшись перед зеркалом.

– Выглядишь лучше, – прокомментировал он. – Но всё-таки съешь яблоко, пока опять в обморок не грохнулась.

– Ничего я не грохалась.

– Почти грохнулась, – поправился Майк. – Смирись, Паркер. Я практически спас тебе жизнь.

Он наградил меня своей коронной самодовольной ухмылкой, но моё внимание уже переключилось на дома напротив.

Старички занимались своими обычными делами: кто-то возился в саду, кто-то, сидя на веранде, пил чай или читал газету. Майк пихнул меня локтем и указал на мистера Брауна, разминающегося перед своим крыльцом. Его жена подметала тротуар.

– Классно бегаете, мистер Браун! – крикнул Майк.

Как же мне хотелось его треснуть! Но вместо этого пришлось откусить от яблока, чтобы занять рот.

Все старички вдруг замерли, как фигурки в музыкальной шкатулке, у которой кончился завод.

Мистер Браун широко улыбнулся:

– Неплохо, да? Я бы и старику Паркеру дал фору.

Я застыла с яблоком в зубах. Мистер Браун продолжал улыбаться. В отличие от Майка.

– Без обид, но до мистера Паркера вам далеко, – сказал он и сделал шаг вперёд, будто хотел закрыть меня собой. Лишь тогда я ощутила, как быстро бьётся моё сердце.

– Вам никуда не нужно идти, дорогуши? – К нам плавной поступью направилась мисс Беа, оставляя в мокрой траве дырки от шпилек. Её ярко-красные напомаженные губы тоже улыбались, но глаза были по-змеиному холодны.

Острые скулы делали её похожей на скелет, и мне снова вспомнился вчерашний вечер и пустые лица соседей в окнах.

Внезапно мои руки и ноги окатило холодными брызгами. Мисс Беа вскрикнула.

– Ох, прости, Беа, – подал голос со своей лужайки мистер Маршалл, не совладавший со струёй из поливочного шланга.

Мисс Беа досталось больше всех: её шёлковое платье лавандового цвета потемнело до сливового.