Девушки здесь все такие милые

И приготовьте свой самый лучший красно-черный наряд для торжественного ужина!

Искренне Ваш,

Совет выпускников

Ее имя было в каждом письме-напоминании – притулившееся под Советом выпускников, выделенное жирным шрифтом, хотя сама она никогда не стремилась выделяться. Флора Баннинг, неутомимая общественница, протестовавшая против невеганской еды в буфете и устраивавшая киновечера. Мне никуда не деться от ее лица, когда мы с Адрианом приедем в кампус, от ее белоснежной улыбки и полного отсутствия морщин (как она увлажняла и умащала кожу – это отдельное искусство).

Из всех, кого мне предстоит увидеть, ее я боюсь больше всего.

Впрочем, лишь потому, что еще одного человека – человека, который подозревает меня в самом худшем, – на встрече выпускников не будет.

Я забиваю в поисковую строку детектива Тома Фелти – теперь он уже капитан Фелти – с рабочего компьютера, уничтожая остатки дорогущего салата, который заказала на обед. Иногда я гуглю, как он поживает, – мне спокойнее убедиться, что он в Мидлтауне, далеко-далеко от меня.

Его голубые глаза пронзают меня с экрана, словно он знает, где я. В ушах у меня до сих пор отдается канонада вопросов, которыми он забрасывал меня в полицейском участке. «Вы не замечали? Вы не знали?» Он пытался меня расколоть. Я не поддалась.

Я на таком взводе, что после работы иду не прямиком домой, а в спортзал, расположенный в нашем же доме. Причем пробираюсь через заднюю дверь, которую старуха миссис Лоу всегда подпирает деревяшкой, чтобы удобнее было заносить покупки.

Не хватало еще наткнуться в холле на Адриана. Снимая квартиру, мы думали, что будем каждый вечер потеть в спортзале, а не валяться на диване и тупить в телевизор.

Когда мы начали встречаться, я из кожи вон лезла. Брила ноги и на корню истребляла любой намек на лобковые волосы, если они отбивались от той анемичной взлетно-посадочной полоски, которую я возделывала, как любимый огородик. Каждые выходные мы вместе бегали в Астория-парке. Вскоре мы съехались, и тут-то все пошло под откос.

Адриан стал испражняться с открытой дверью и наел дряблое брюшко, нависавшее над штанами. «Отцу семейства положено», – шутил он, хотя никаким отцом не был – но очень хотел стать.

И я тоже бросила стараться. Адриану все равно, если я не накрашусь. А если накрашусь, он этого даже не заметит. Впервые в моей жизни что-то было просто. Но для меня это было противоестественно. Я не понимала, кто я, если не силилась стать кем-то другим.