Посмотри на неё

Он сказал мне, что хочет больше ходить в походы и заниматься всякой ерундой на свежем воздухе. Я пытаюсь поддерживать его в этом. Понимаешь, у этого рюкзака есть отделения для бутылок с водой и всего остального.

– Ясно, – ответила я. – Как скажешь.

Мы пошли расплачиваться. Я рассматривала ассортимент замороженной и сублимированной еды возле кассы со смесью любопытства и отвращения.

– Он хочет, чтобы я сходила с ним в поход по Мейфлауэрской тропе до конца лета, – сообщила Табби. – Это же там у тебя были региональные соревнования в прошлом году? И куда мы с тобой как-то раз ходили на пробежку?

Меня удивило, что Табби это запомнила, но я позволила приятному чувству, подобному растаявшему маслу, затопить меня изнутри.

В памяти у меня осталась не столько золотая медаль, сколько Табби, кричавшая в первых рядах на финише. Она подняла руки вверх, ее футболка задралась, оголяя живот. На земле перед ней валялась табличка из бристольского картона, на которой краской с блестками было выведено: «Я ? Бридж!!!!!».

– Ага, – подтвердила я. – Мейфлауэрская тропа. Там куча корней. Практически все время нужно смотреть под ноги.

– Возьму на заметку, – сказала Табби.

Когда мы дошли до машины, она поблагодарила меня. Рюкзак висел у нее на плече. На ней он смотрелся забавно: камуфляж на фоне розовой майки.

– Я же ничего не сделала, – сказала я.

– Типичная Бридж. Тебе всегда кажется, что ты ничего не сделала. Иногда простого присутствия рядом вполне достаточно.

Именно благодаря таким вещам, сказанным Табби, я вспоминала, насколько глубокий и чуткий она человек.

Люди склонны думать, что девушки вроде Табби весьма поверхностны, что если тебе нравится макияж и вечеринки, то ты не можешь одновременно любить книги и быть неравнодушной к мировым проблемам. Табби оторва. Я рабочая лошадка. Она более женственная. Я более спортивная. Она развратница, а я скромница. Она плохая, а я хорошая. Вселенная всегда пытается разделить девушек надвое. Наполовину ангел, наполовину демон. Неудивительно, что многие из нас превращаются в чудовищ.

Я знаю каждый сантиметр Мейфлауэрской тропы: каждый корень, каждую кочку на земле, каждые поворот и извилину. Тропа для меня как книга, чей сюжет в первый раз меня удивил, но больше не удивляет, потому что я все теперь знаю наперед.

– Там легко потеряться, – говорю я. Меня обдало горячим воздухом, когда я открыла дверцу машины со своей стороны.

– Хорошо, что ты нарисовала мне карту, – сказала она мне и подмигнула.