Посмотри на неё

 – Как будто я существую только тогда, когда он хочет».

Александр продолжает.

– Мои родители попросили меня сказать несколько слов, и у меня есть ровно столько. Я просто хочу, чтобы все помнили Марка таким, каким он был: умным, сильным и добрым ко всем. Он мог бы достичь невероятных высот, но давайте не будем думать о том, что ему не удалось совершить. Давайте думать о том, чего он добился, пока был с нами, и жить так, как он бы этого хотел: смело, честно и с благодарностью за все.

Он говорит еще некоторое время, делясь воспоминаниями о Марке из детства.

Стоящая рядом со мной Табби зевает. В последнее время она плохо спала.

Когда мы были маленькими, мы настаивали на том, чтобы у нас была одна спальня, притом что у каждой из нас была своя комната в двухэтажном доме в Рочестере. Мы часто засыпали на полу, свернувшись в спальном мешке. Затем Табби повзрослела, и наша разница в два года дала о себе знать. У Табби появилась своя жизнь, скрытая за завесой, которую я не могла поднять. Когда мы переехали в Колдклифф, Табби наклеила на дверь своей комнаты желтую ленту – ту самую, которую можно увидеть по телевизору, когда показывают место преступления.

Это было якобы в шутку, но на самом деле нет. Она охраняла свою новую жизнь, как дракон оберегает сокровища. До сих пор охраняет.

Элли со своими родителями сидит на несколько рядов позади нас. Ее мама смотрит Табби в затылок. Мама Элли любит Табби, и я знаю, что она переживает за нее. Моя сестра относится к той категории людей, которых либо любят, либо ненавидят.

Никто и никогда, кажется, не будет относиться к ней нейтрально. В то же время все относятся нейтрально ко мне, как будто застревают в невидимой паутине где-то посередине, и эта паутина все больше проседает под их общим весом. У меня нет врагов, но никто и не спешит признаваться мне в любви.

Когда служба, наконец, заканчивается, мы все начинаем плестись к выходу из церкви, чтобы оказаться в удушающей влажности Колдклиффа. Наверное, теперь тело Марка похоронят на кладбище, но туда идут только родственники, потому что церемония захоронения закрытая.

Табби не пригласили. Я рада, что мы с ней можем побыть наедине. Я также рада, что гроб закрытый. До меня дошли слухи, что его голова была проломлена внутрь, и никакое количество похоронной косметики не смогло бы это скрыть.

Александр подходит к нам, когда мы оказываемся почти у выхода. Мои родители уже успели уйти вперед, держась за руки; они выглядели потерянными, как заблудшие зомби.