Древо Тьмы

Исключительно из чувства самосохранения я оглядываю почерневшие пески: надо отыскать волшебную палочку. Однако ни моего Жезла, ни белёсой простенькой палочки, которую дала мне Чим Дик, нигде нет.

Бесполезно.

Даже если каким-то чудом и выяснится, что палочка не пропала в океане огня, разве мне это поможет? Что я тогда сделаю? Перебью всех ву трин: и врагов, и друзей? А заодно и лошадей? И останусь одна-одинёшенька в пустыне, где вскоре умру от голода и жажды.

Потрясающе… Самая могущественная Чёрная Ведьма Эртии не может себя защитить!

Прислушиваясь краем уха к ожесточённому спору, я поднимаю с земли увесистый булыжник – какое-никакое, а оружие.

Вскоре, к моему невероятному облегчению, Хунг Ксо вместе с союзницами опускают мечи и бросают их на землю.

Чи Нам бьёт посохом о песок, и мерцающие копья в мгновение ока растворяются в воздухе. Бросив острый взгляд на Чи Нам и Кам Вин, Хунг Ксо взмахом руки указывает на меня. Две чародейки, стоящие рядом с Хунг Ксо, срываются с места и мчатся в мою сторону.

Вздрогнув, как от удара молнии, я медленно отхожу назад, одновременно поднимая руку с булыжником, однако почти сразу опускаю своё «страшное оружие». Чародейки всего лишь уносят так и не пришедшую в сознание Куа Жон. Её несут к лошадям, а я недоверчиво слежу, как те из отряда ву трин, кто, несомненно, желает мне смерти, вскакивают в сёдла и, бросив на меня полные неприкрытой ненависти взгляды, скачут прочь.

Оставшиеся четверо сходятся и снова принимаются что-то обсуждать, но гораздо тише, чем раньше.

Ни Вин явно колеблется, а Кам Вин что-то доказывает Чим Дик. Возможно, уговаривает оставить мне жизнь. Чи Нам молча слушает, опираясь на испещрённый рунами посох.

Время от времени Ни Вин оглядывается на обугленную тушу – искалеченную кобылу, которая так долго ей служила.

Бедная кобыла. Она ни в чём не виновата. Раскаяние пронзает меня будто острым копьём.

А лошадь, которую я сочла мёртвой, вдруг с хриплым ржанием поднимает голову, мотает ею из стороны в сторону, с мягких губ срываются клочья пены.

В широко открытых глазах животного – ужас. Лошадь или то, что от неё осталось, извивается в агонии.

Смотреть на это нет сил.

Что-то надо делать. Невозможно просто наблюдать, как мучается живое существо. Как во сне, в бесконечном кошмаре, я медленно оглядываюсь и вдруг натыкаюсь взглядом на что-то тонкое и белое.

Мой Жезл Легенды!

Он лежит на небольшом возвышении на плоском камне, совсем рядом. Огонь его не тронул.