Вокруг Москвы. Путеводитель

Так же и чтец продолжает читать житие Святого.

4. В конце трапезы ударяют три раза в колокол и все встают. Наместник читает молитву: «Благословен Бог милуяй и питаяй нас от юности нашея»… Затем поют: «Ублажем Тя преподобне отче Сергие».

Здесь же располагалась и Московская Духовная Академия, переведенная в Лавру в 1814 году. Цель перевода была очевидна – максимально удалить учащихся от «вредных развлечений» крупного. И эта цель была достигнута, что называется, на сто процентов. Один из студентов, В. Я. Соколов, писал: «В провинциальной глуши посада, между тем, наша академия мало могла доставить студентам средств, чтобы „разнообразить и подцветить“ скучную жизнь… В нашем захолустье не было не только театров, но даже и мало-мальски порядочных улиц… Мы бродили по нашим Вифанкам, Переяславкам и Кукуевкам по снегу, пыли или жидкой грязи, непременно по середине улицы, так как за отсутствием тротуаров хождение по незамощенным краям наших проспектов было часто очень рискованным.

Предметом наших наблюдений были лишь посадские извозчики, крестьянские подводы базарных дней, да вереницы богомольцев и богомолок с котомками за плечами; а любоваться нам приходилось старыми, каменными торговыми рядами, мелкими лавочками желто-фаянсовой посуды и игрушек местного кустарного производства, да единственным в то время колониальным магазином, витрина которого украшалась жестянками консервов, колбасами, виноградом и яблоками».

Дух протеста проявлял себя разве что в трапезной: «Во время обеда и ужина очередной студент читал житие дневного святого.

Чтения никто решительно не слушал, а иные из проказников приносили с собой смешные рукописные сказания о том, как один монах, исшед из обители, узрел диавола, едущего на свинье, или как Михаил Архангел был пострижен в монахи. Все хохотали, вот и назидание!».

А развлечения студентов были самые что ни на есть невинные. То же мемуарист вспоминал: «Пели песни, устраивали театр… ходили за монастырь смотреть на посадские хороводы. При нашем приближении непременно запевали:

Чернечик ты мой,

Горюн молодой».

Разумеется, здесь была сильно развита паломническая инфраструктура. В первую очередь, конечно, лаврские гостиницы. Их было две. Первую выстроили 1825 году на главной площади. Сервис, увы, оставлял желать лучшего. Маркиз де Кюстин сетовал: «Монастырское подворье, расположенное вне ограды лавры, оказалось довольно внушительным зданием с просторными и по внешнему виду вполне подходящими для жилья комнатами.