Лес душ

– Ты знаешь, сколько сейчас времени? – упрекает меня она, уже поворачиваясь к воротам. – Они собираются уходить. Ты что, специально делаешь все, чтобы тебя наказали?

– О, Сестры, помилуйте. А тебя пусть не милуют, – бормочу я. Приветствую Яндора, своего дрейка, крепко похлопав его по шее.

Огромная ящерица довольно оттряхивается, его темно-зеленые чешуйки дрожат при каждом движении. Схватившись за седло, я подтягиваюсь на руках и запрыгиваю Яндору на спину. Старая кожа седла скрипит. Я смахиваю волосы со своего лба, чернильно-черные пряди, которые умудрились выбиться из косы.

Мои пальцы скользят по тонким шрамам на верхних изгибах моих ушей – это бессмысленное действие, появившееся в результате привычки.

Наконец я встряхиваю поводьями, и сильные лапы Яндора бросаются в бег вслед за дрейком Саенго, который уже промчался половину дороги.

– Сегодня моего терпения хватит разве что на одно дурное настроение, – говорю я. Несмотря на ворчливую натуру Кендары, мне никогда не хочется покидать ее.

– А я уже потратила все свое терпение, пока ждала тебя, – бросает мне через плечо в ответ Саенго.

Дорога ведет нас вокруг внешнего двора, а затем сворачивает с дворцовых земель. Спустя несколько минут мы уже на извилистых, устланных брусчаткой улицах Вос-Тальвина. Мы направляемся на восток, подальше от Великого дворца, чьи многослойные крыши и острые шпили, украшенные золотыми листьями, купаются в утреннем солнечном свете.

Я влюбилась в этот город в тот самый миг, как прибыла сюда семь лет назад.

Ощущение было похоже на резкое погружение в ледяную воду, это был шок от увиденного для сироты в застиранных тряпках.

Дома с крышами, устланными глиняной плиткой, сбиваются в кучи, точно бездомные старики в капюшонах, которые обмениваются секретами через ажурные окошки и обшитые панелями двери. Наши скакуны несутся, огибая позолоченные кареты и их несоразмерно огромные колеса, которые грохочут бок о бок с тяжеленными телегами, запряженными сразу несколькими дрейками.

Мы огибаем носилки какой-то рейвинской леди, с ног до головы разодетой в бирюзовые шелка. Огибаем вечную очередь, толпящуюся у популярной забегаловки, где подают лапшу с бульоном, и неустанно восклицающих детей, собравшихся вокруг театральной тележки на углу улицы.

Виды и улицы города сегодня не особо привлекают мое внимание, я забываю обо всем едва ли не сразу же, как отворачиваю голову. Моя рука нащупывает браслет из кости тролля, спрятанный под рукавом.