Лес душ

Я уклоняюсь от солдата и его колющего удара мечом и тут же хватаю его за запястье, а затем дергаю, выгибая его руку в неестественное положение. С громким воплем солдат роняет свое оружие. Другая его рука моментально хватается за кинжал, ножны которого прицеплены к его поясу.

Зажимая его руку у него за спиной, я прижимаю свой большой палец к его среднему пальцу, сгибая его назад, прижимая к костяшке, пока солдат снова не начинает вопить.

– Бросай нож, – требую я, кидая быстрый взгляд на Саенго, чтобы узнать, как она справляется.

Она раздобыла где-то внушительных размеров ветку и теперь искусно лупит суком по ребрам своего обидчика. Третьего солдата я не вижу.

– Ты труп, шаманка, – стонет татуированный. По его губам течет кровь, и половина его лица уже начала опухать.

Отчасти я понимаю, что мои атаки были беспричинно жестокими, но по большей части мне все же плевать. Теперь плевать.

– Я вырву твои отвратительные глаза! Я перережу тебе…

Я выворачиваю его палец еще больше. Его угрозы растворяются среди неразборчивых криков и воплей.

– Бросай нож, – повторяю я. Каким-то неведомым образом мой голос сохраняет спокойствие. Но это ложь.

Вместо того чтобы подчиниться, он наугад тычет клинком в меня. Кость на его среднем пальце ломается с характерным приглушенных щелчком. Взвыв, он роняет кинжал.

– Позволь нам уйти, и я позволю себе оставить другие твои пальцы нетронутыми, – говорю я, выворачивая ему руку достаточно сильно, чтобы вновь привлечь его внимание. Возможно, если бы Саенго успела сказать, к какому роду она принадлежит, этого было бы достаточно, чтобы убедить их оставить нас в покое, однако Гильдия вполне может найти способ уберечь дом Панг от позора, и мне совсем не хочется, чтобы все узнали, что Саенго впутана в эту некрасивую историю.

Если я могу защитить ее, то непременно сделаю это.

– Отпусти его, шаманка!

Я поднимаю голову. Третий солдат, похоже, сбежал, чтобы вытащить лук, потому что теперь его стрела наготове и указывает Саенго точно в грудь.

Саенго, собирающаяся врезать своему противнику по лицу, замирает. Щека лучника разодрана и истекает кровью, тоже рассеченная, видимо, от удара веткой Саенго. Другой солдат поднимается, тяжело дыша, весь красный, хромая на правую ногу. Рука солдата дрожит, когда его меч указывает на Саенго.

«Если они ее покалечат, – решаю я, – то мне не важно, эвейвианский ли это солдат или нет. Я убью их всех».

Глаза Саенго замирают на лучнике и его стреле.