Ляпис. Бирюзовая орхидея

Он видел, что она общается с ним просто так – потому что ей это нравится. Амара продолжала рассказывать:

– Но на Аристополь люди не нападут. Потому что никакой человек сам не может его обнаружить. Это и есть наша защита. Гораздо надёжнее, чем стены и войско, правда?

Стефан посмотрел на экран телефона. Сигнал отсутствовал, а часы показывали то же время, в какое он явился в Аристополь. Амара заметила его волнение.

– Тебе действительно пора, да?

– Ага.

– Пойдём, мне несложно тебя проводить.

Ты не против?

– Конечно, не против. – Стефан даже смутился от такого предложения. Его никто никогда не провожал, не считая отца в первый день в школе, когда Стефану было семь лет.

– Рут, идём! – Амара позвала кота-горгулью, который, пока они разговаривали, вальяжно лежал в траве на солнышке, помахивая хвостом и похлопывая крыльями по спине. Рут неохотно встал и пошёл рядом со Стефаном. Изредка он подёргивал крыльями, будто отряхиваясь. Стефану вдруг пришла мысль, что на нём могут сидеть крошечные кусачие блохи-горгульи, и он улыбнулся.

– В следующий раз, может, если ты сюда вернёшься, я покажу тебе замок, – сказала Амара.

– А можно? – удивился Стефан.

– Ну, я ведь живу в нём, как-нибудь это провернём, – беззаботно ответила Амара, как будто в этом не было ничего удивительного. – Но на это надо будет много времени. И лучше тебе одеться как ляпис. Твоя куртка слишком… людская. Не хотелось бы привлекать к тебе внимание.

Если честно, лучше, чтобы тебя там вообще никто не видел – в замке не очень жалуют гостей. Но я гостей люблю, – добавила она.

– А почему ты там живёшь? Ты из королевского рода или типа того?

Амара глубоко вздохнула и снова улыбнулась. Белые зубы сильно контрастировали с загорелой и одновременно румяной кожей.

– Во-первых, у нас не король, а литарх, я же говорила, – заметив непонимание на лице Стефана, она добавила: – про это я тебе потом расскажу, а то придётся вдаваться в подробности.

Мой учитель рассказывал, что у вас Наверху там бывают президенты, императоры, вожди, – Амара стала загибать пальцы, вспоминая, – канцлеры, короли, а у нас литарх. Главный в Аристополе. Но нет, я не из его семьи. Хотя наш род считается высшим, в одном из залов даже висят гобелены с нашим гербом, но их там куча. Этих знатных родов, – манера говорить стала пренебрежительной, – как химер нерезаных.