Несчастные куклы для Мары

Я никогда не мог её ослушаться, если не был напуган. Но сейчас я боялся, мои ноги подкашивались от одной мысли о том, что дверь каким-то образом откроется и эта неприятно пахнущая большая женщина окажется у меня в комнате. Я представил, как она подходит ко мне, дышит на меня, нависает надо мной, сдавливает меня своими ручищами, и меня затошнило. Я не понимал, зачем я ей так сильно понадобился, и почему она пришла. Я уставился вниз.

– Уходи, уходи, – шептал я, пытаясь подавить рвотные позывы и смотря на дверь.

Она уйдёт, молчи.

Я затих, стараясь унять дрожь. Какое-то время мама ещё стучала в дверь. Потом я услышал, что она извиняется перед Алиной. Я не разобрал ответа, женщина очень тихо разговаривала, но, по крайней мере, мне стало спокойнее от того, что никто не повышал голос. Я не представлял, что бы со мной было, если бы они обе кричали. Впрочем, меня всё ещё мутило.

Я внимательно прислушивался, но к двери всё равно не подходил. Просто на всякий случай. Мне показалось, что мама открыла ящик, в котором лежали деньги, а потом закрыла его – этот звук я хорошо изучил за двадцать шесть лет.

Потом была какая-то возня в коридоре, шуршание одежды и щелчок закрываемой двери. Потом – тишина.

Я догадался, что неприятная гостья ушла, но мне по-прежнему было не по себе. Это чувство возникало всегда, когда я не понимал чего-то важного. К сожалению, это ощущение часто преследовало меня. Оттого мне не нравилось выходить из дома. В своей комнате мне всё было ясно, а там, снаружи, вечно что-то происходило, отчего мне становилось страшно и тоскливо.

Вот и на этот раз я опасался, что мама снова кого-то приведёт. Я чуть-чуть успокоился и догадался, что она хочет, чтобы я переспал с женщиной – я всё-таки не совсем идиот. Просто я не понимал, зачем ей это. Даже в фильмах, которые так любила мама, молодые люди и девушки знакомились сами, нравились друг другу, общались и только потом… А эта Алина… Фу. Я не смог бы притронуться к ней даже с закрытыми глазами и заткнутыми ноздрями.

Мои размышления прервал настойчивый стук в дверь, и я, уже почти было успокоившись, вновь сжался.

– Савка, ты меня подставил! – грозно прикрикнула мама за дверью. – Я ведь всё равно должна была ей заплатить.

Я молчал и только слушал слова, которые мама слышать не могла.

Стой тихо, не высовывайся. Сейчас свалит.

– Савка, ты слышишь меня? – Мама всё стояла под дверью. – Девственником помрёшь, балда! Тьфу!

Я сжал губы и стоял, стараясь даже не шевелиться.