Несчастные куклы для Мары

Мама, возможно, и не подозревала, что была права, когда сказала мне опять заниматься куклами. Через две недели Николай снова приехал. Перед этим он написал мне на почту, что возьмёт все куклы, что у меня есть. У меня было шесть. Мне было жаль расставаться сразу со всеми, по крайней мере, хотелось понять ради чего. Я попросил маму узнать у него, зачем ему так много, потому что спрашивать сам стеснялся настолько, что боялся прослушать всё, что он ответит.

– Николай, – заигрывающим тоном начала мама, и на этот раз она удостоилась его взгляда, хоть и очень сурового.

 – Можно поинтересоваться, почему вы берёте куклы именно у Савк… у Савелия? – И добавила, будто спохватившись: – Нам важна обратная связь. Для разработки маркетинговой концепции, ну вы понимаете.

Она улыбнулась, оголив гнилые зубы и воспалённые дёсны. Николай бегло окинул взглядом маму, меня и нашу обшарпанную старую прихожую, как будто сомневаясь в чём-то. Но потом ответил:

– Савелий делает очень натуральные куклы, они сильно похожи на уменьшенные копии людей.

С соблюдением всех пропорций. Это то, что мне нужно.

Он почему-то тяжело вздохнул.

– А зачем они вам? – спросила мама. На этот раз её голос прозвучал как-то хищно, и Николай сильнее сдвинул брови.

– При всём уважении…

– Жанна.

– При всём уважении, Жанна, это вам… не пригодится для маркетинговой – как вы сказали – концепции.

Мама задёргала руками, завозила ладонями по своей юбке, будто отряхивалась, и поджала губы. Она явно собиралась что-то сказать, но не успела.

– Всего доброго, – попрощался Николай. Он пожал мне руку, кивнул маме и ушёл. Я закрыл дверь и посмотрел на неё. Она злобно – как это называется – сверкнула глазами.

– Больше не проси меня ничего узнавать.

Мне показалось, что она обиделась, но я не понял – на что? Наверное, не понравилось, что Николай неясно ответил на вопрос. Она пошла на кухню, но не стала на этот раз выглядывать в окно. Она села на табурет, налила себе целый стакан мутного коричневого напитка и закурила сигарету.

– Подумать только, – возмутилась она, отхлебнув из стакана, – он меня отшил! Да я всегда вопросы во-о-от так решала. Никто мне так не хамил! – Она показала кулак, а потом с жалостью посмотрела на меня и добавила: – Пока ты не родился. Меня все боялись! И уважали. Все знали, что Жанка никому не позволит вытирать об себя ноги. Знаешь, как я могла разобраться с тем, кто меня не уважал?

Я пожал плечами. Я не знал. И ещё я так и не узнал, зачем Николаю столько кукол.