Незнакомка в роли жены

Прежде чем Виктория успела сказать еще хоть слово, в трубке запищали гудки. Как странно! Мать даже не поинтересовалась ее самочувствием? А вся эта чушь про адвоката – о чем это она толковала? Виктория понятия не имела, как произошла авария, и полагала, этим занимается Уэйд.

Положив трубку, она легла. Шелковые простыни и мягкие подушки были чудесны по сравнению с больничными. Перед взором вновь замаячила картина над камином. Что было в ней такого необычного? Возможно, Уэйд знает. Связано ли это как-то с его отчуждением? Виктория по-прежнему ощущала головную боль, но решила, что она не так сильна, чтобы принимать предписанные врачом лекарства.

Непонятно, вызвана ли эта боль аварией, стрессом от пребывания в этом огромном бездушном доме, явным гневом Уэйда или беспокойством, которое она ощутила, увидев его реакцию. Может, когда она проснется, все наладится?

Что бы это ни означало.

Глава 3

Скомкав очередной лист бумаги, Уэйд швырнул его о стену, намереваясь попасть в корзину для мусора, около которой уже лежало несколько белых комочков.

Его буквально трясло от ярости: как, черт возьми, она могла вспомнить имя любовника и напрочь позабыть о муже? Раздражение нарастало, и все попытки сконцентрироваться на работе оказались бесплодны. Конечно, Викторию нельзя было назвать женой в традиционном понимании этого слова, а учитывая историю их знакомства, совершенно не следовало удивляться избирательности ее памяти. Но после аварии она, казалось, изменилась, выглядела дружелюбной и милой, а потом нанесла удар, когда он менее всего был ожидаем. А ее голубые, словно незабудки, глаза излучали такое тепло и невинность – точно глаза ребенка. Виктория словно безмолвно взывала о помощи – а оказалось, она вспоминает любовника. Что ж, это очень на нее похоже. Уэйд выхватил новый лист бумаги. Если бывшие кавалеры – лучшее лекарство от амнезии, то у его супруги определенно назревает проблема: никто не способен вспомнить имена их всех. Да и приглашать их сюда он не намерен. Стиснув зубы, Уэйд вновь швырнул бумагу в корзину и опять промахнулся. Откинувшись в кресле, он вздохнул. Идиотская ситуация! Когда все только начиналось, затея с фиктивным браком казалась Уэйду блестящей: отец Виктории потерял свое состояние, играя на бирже, но дочь успела ощутить вкус светской жизни и, даже будучи бедной, словно церковная мышь, умело создавала образ состоятельной и утонченной особы, а Уэйду этот фарс был на руку.