Разорванная паутина

– А кто-либо когда-либо вообще видел этот предмет?

– У нас есть письменные источники, утверждающие это, – отвечает принцесса.

Я смотрю на Саенго, которая мирно попивает чай. Пусть шаманы и считают подобную идею богохульством, но лучший способ победить Бездушного – разрушить его связь с магией.

Но разве не сделал бы подобное Ронин, если все так просто? А если фамильяр Бездушного заключен в Мертвом лесу вместе с остальными душами? Тогда его практически невозможно найти. Как отыскать одну-единственную душу среди бесчисленного числа других душ?

Будучи шаманом-сеяльщиком, Ронин не смог бы почувствовать ни источник магии Бездушного, ни местонахождение его фамильяра.

Однако, быть может, другой губитель душ сможет.

Глава 4

Солнце уже полностью скрывается за горизонтом, когда принцесса Эмбер наконец покидает нас, а слуги убирают остатки кушаний со стола.

Мы с Саенго с радостью принимаем ванну, расположенную в соседней комнате, а затем переодеваемся в чистые наряды, оставленные специально для нас в шкафу.

Я натягиваю простую серую тунику и свободные штаны с рубахой такого же цвета сверху, а потом подпоясываю их обычным белым поясом. Наряд ничем не отличается от тех, в которых ходят остальные служители Храма света, однако мягкая ткань уже кажется роскошью по сравнению с грубой материей, из которой шьют униформу в Гильдии.

– Дай-ка мне посмотреть, – говорю я Саенго, садясь на край ее кровати.

Она корчит гримасу, проводя пальцем по браслету из кости тролля на своем запястье, этот браслет Кендара подарила мне, когда я видела ее в последний раз.

В зависимости от того, кости какого существа используются, талисманы, созданные из них, обладают разными свойствами. Талисман из кости тролля защищает своего обладателя от чужого магического воздействия, и я отдала браслет Саенго, чтобы гниль медленнее распространялась по ее телу.

Учитывая тот факт, что болезнь, поражающая фамильяров гнилью, зародилась в Мертвом лесу, источником ее энергии является извращенная магия Бездушного, которая пропитала деревья и души, заключенные в них, настолько, что начала заражать и других, а именно шаманских фамильяров.

За десятилетия, прошедшие с тех пор, как болезнь впервые появилась, ни один из шаманов-светосшивателей не сумел вылечить пораженных ею.

Саенго дергает за ворот своей рубашки. Гниль, как багровый комок ярких синих вен, тянется от центра ее груди. Каждый раз, когда я вижу это, у меня внутри все сжимается от гнева и страха.