Не уйдешь далеко, господи… Рассказы

Горело, без сомнения, там очень сильно, и по тихому треску, доносившемуся с терраски, Виктор понял, что доме самый настоящий пожар.

Двигаться надо было быстро. Слава богу, что комната родителей была через дверь, и он, схватившись за ручку, попытался ее открыть.

Заперто. Да не запирались они никогда!

На улице послышались крики и, кажется, рев мотора. Значит, Олег все же смог выбраться, и теперь спасал свою машину, которую на ночь загнал прямо к крыльцу дома.

– Мать! – закричал Виктор и закашлялся, пытаясь выбить плечом дверь.

 – Мать! Пап! Эээээй!

Проклиная построенный на совесть дом, он ломился в родительскую спальню, уже не чувствуя боли в плече. Из глаз градом катились слезы. Отступив на шаг, он попытался выбить дверь ногой.

У него получилось. Сразу оценил, что сюда страшный дым со всей своей силой еще не добрался – в воздухе пахло гарью, видно было плохо, но тут еще был не тот ад, который творился в коридоре. Виктор быстро прикрыл дверь и бросился к кровати родителей.

Ему удалось их успокоить.

Хотя бы для начала. Быстро открыв окно, он крикнул в ночь, надеясь, что снаружи уже кто-то есть, и вскоре подбежавшие люди подволокли снаружи к стене дома перевернутую старую ржавую бочку, в которую собиралась дождевая вода, и на которую первой ступила из окна мать. Передав ее в руки соседей, Виктор повернулся к отцу. Дрожащий, старый человек в белой майке и синих сатиновых трусах, он вцепился сыну в руку:

– А ты?

– Давай, пап, – недовольно скомандовал Виктор. – Я следом.

Он помог отцу взобраться на подоконник. С улицы вверх тянулись несколько рук.

– Давай, Егор Данилыч! – с ободряющим смешком донеслось до перепуганного пожилого мужчины из темноты. Лица было не разобрать. – Примем как роды у Девы Марии! Хоть пожар, хоть Пришествие, все одно – мальчик.

– Галя… – тихо позвал Егор Данилыч жену и, осознав весь ужас, подорвался, отталкивая руки сына. – Галя где?

– Мать уже там, – кашляя, с трудом ответил Виктор, пытаясь разогнать дым рукой. – Пап, времени нет, быстрее!

Отца приняли достойно.

Это Виктор успел заметить.

В последний раз оглядев комнату, он вспомнил про кошку, которую не видел с вечера. И тут же осенило: в его комнате осталась сумка, а там документы.

Он осмотрелся, увидел на полке икону, а рядом чашку с водой. Стянул в себя майку, вылил на нее воду и, прижимая мокрую ткань к лицу, потянул на себя дверь.

Последнее, что он слышал, были крики людей. Дом тушили. Мать с отцом были снаружи.