Прапорщик с острова Березка

Гадюка обозначила своё недовольство громким шипением, а один из телохранителей Принца Корнелия потянул его за плечо.

Принц Корнелий так хотел увидеть свой штандарт на городской ратуше, что попытался отмахнуться от того, кто тянул его за плечо. Но сделал это так резко, ещё и заревел недовольно, что повалился на спину и кого-то придавил своим телом.

Но на спину упал Принц Корнелий, а приземлился на спящую собаку старший прапорщик Тимофеев, ещё и в теле бурого медведя. Как коврик, на котором спал клыкастый пёс, оказывался каждое утро у спуска с Русской печи, знала только ехидная Фацелия, которая была на ножах с клыкастым барбосом.

Длинные клыки не особо помогали барбосу, поскольку он был порядочным трусом и паникёром. Поэтому Фацелия, выскочив в соседнее помещение, ещё и захлопнула двери. А трусливый пёс заметался по складу в поисках выхода. Посмотрев на мечущегося в панике пса, Корнелий встал на четыре лапы и начал гоняться за барбосом, снося всё на своём пути. В конечном итоге трусливый барбос нашёл выход, вышибив своим телом двери.

Когда брехливый барбос с громким воем выкатился за двери, Корнелий посмотрел с тоской в сторону Русской печи и пришёл к выводу, что если ляжет вечером пораньше, то успеет увидеть как его штандарт взовьётся над городской ратушей.

Прислушавшись, Корнелий услышал угрозы спалить Вещевой склад и змеиное шипение Фацелии. Но после того как Корнелий заревел медведем, угрозы сменились женским визгом, а шипение Фацелии сменилось уханьём совы.

Так началось очередное утро старшего прапорщика Корнелия Тимофеева, начальника Вещевого склада Армии Славянок. А для бывшего Принца Корнелия Сулы Луция Наталя так начиналась утро уже четвёртый год.

Начало этому положила дружба с Князем Чезаре Наталь, дядей Принца Корнелия и главой гангстерской группировки Альбионского Нью-Йорка. Он не просто был главой гангстеров, а был очень богатым человеком, который, помимо незаконной продажи оружия и наркотиков, занимался еще строительным бизнесом.

Дед Император Альбиона и отец Император Карфагоса не были для Принца Корнелия примером для подражания, через свою правильность. Была такая манера у родственников Принца Корнелия, заявлять что: «Латинский квартал в той стороне».

Такая фраза звучала не только когда юному Корнелию нужны были деньги, но и когда он совершал недостойный его титула поступок. А в доме Императора Альбиона ещё и подавали к столу чёрный ржаной хлеб.