Прапорщик с острова Березка

Проводив взглядом плывущей по воде венок, Корнелий сделал шаг в сторону и, перейдя в тело бурого медведя, заревел дурным голосом.

После чего Алексина и Хелен, наперегонки с медвежатами, рванули в сторону Вещевого склада.

– Тоже мне драконы, – произнёс Корнелий, подобрав эпону с травы. – Оборотня испугались. Куда этот мир катится, если драконы новости через социальные сети узнают. Чё встала? Иди догони их, пока они на Ромео не нарвались.

Солдатский Венок

Фацелия, потупив, вытащила маху и скользнула в кусты.

В сообразительности Фацелии было не отказать. Если Алесина проигнорировала Девичий венок, то Фацелия сразу поняла что Хелен попыталась устроить провокацию. Поэтому была не эпона, а маха.

Был тут свой Имперский менталитет. Тот кто хотел убить соперника быстро и качественно, тот брал в руку серповидный меч с костяной ручкой. Такой меч был ещё и своего рода предупреждением. А тот кто просто собирался хорошо провести время, брал в руки маху у которой была обтянута кожей ручка.

Таким мечом редко кого убивали. Таким мечом чаще всего выбивали страйк, поскольку у махи, в отличие от эпоны, была утолщённая наружная сторона лезвия, что позволяло использовать такой меч вместо биты.

Поэтому Фацелия не собиралась убивать Хелен, а просто собиралась ей настучать по голове. Ну и Алексине попутно, которая была до того тупой что собиралась поохотиться на курносую медведицу с эпоной в руках.

Посмотрев в сторону озера, Корнелий вспомнил ещё одно предназначение цветочного венка.

Был так называемый «Лавровый венок Триумфатора». И таким венком в древности награждали не только великих полководцев, но и учёных сделавших великое открытие. И кого бы не награждали лавровым венком, этот венок был символом абсолютной победы.

А так называемый «Солдатский Венок», не зря называли «Наградой за дурость». Если тому же императору или полководцу, достаточно было победить сильного противника чтобы заслужить звание «Триумфатор». А чтобы полководцу заслужить «Солдатский венок», которым легионеры награждали понравившегося полководца на поле боя, нужно было пойти на поводу у своих солдат.

Была тут одна хитрость в виде так называемом Рыцарского кодекса. Если допустим правитель города, посчитав своих и чужих солдат, приходил к выводу что смысла оборонятся нет, он высылал парламентёра и предлагал сдать город до штурма и выплачивал репарацию. Но репарация вся шла в карман полководцу или в государственную казну.