Только ты и я

 – сказала Элли, и Стивен, который возился с замком, стараясь получше запереть дверь, обернулся. Чуть запрокинув голову, Элли рассматривала зазубренную гирлянду сосулек, свисавших с козырька крыльца.

– Вчера, когда мы приехали, ты, наверное, не обратил на них внимания, – добавила она. – Видишь, какие они красивые?

Подняв руку, Стивен отломил сосульку поменьше. Когда он сжал ее рукой, толстая кожа перчатки чуть слышно скрипнула по льду.

– Если такая штука упадет кому-то из нас на голову, этому кому-то не поздоровится, – заметила Элли.

– Я думаю, такая сосулька может послужить превосходным оружием для идеального убийства, – сказал Стивен. – Достаточно воткнуть ее кому-нибудь в сердце, – проговорил он и непроизвольно взмахнул рукой, имитируя знаменитую сцену в ду?ше, – и немного подождать, пока лед растает… Никакого тебе орудия убийства, никаких отпечатков. – Он бросил сосульку в снег.

Все еще смеясь, они тронулись в путь. После непродолжительного спора на берег решено было не ходить, поэтому, спустившись с крыльца, оба направились к лесу.

Океанские волны чуть слышно шумели далеко позади, поскрипывал под ногами снег. Крепко держа друг друга за руки, Стивен и Элли вступили в сверхъестественную тишину зимнего леса. Как только дом пропал за деревьями, их со всех сторон обступил ландшафт, похожий на великолепный рисунок черной тушью на белой бумаге. Белыми были и земля под ногами, и небо над головой, а линия горизонта почти перестала существовать, скрытая покрытыми черной корой стволами деревьев. Каждый шаг оставлял на снежной пелене неглубокую ямку, которая почти сразу заполнялась сыпучими кристаллами.

Да, здесь снег был совсем не таким, как мокрая бурая слякоть в городе. Здесь он был чистым, сухим, сверкающим. Ночной снегопад стер их вчерашние следы, словно они вовсе сюда не приезжали, тогда как в том же Центральном парке нельзя было найти ни уголка, который не был бы испещрен следами бесчисленных подошв и автомобильных шин, не испорчен песком, копотью и сажей, беспрерывно осаждающимися из воздуха.

Здешний нетронутый снег служил еще одним напоминанием о том, в каком уединенном и безлюдном месте они оказались.

Что касалось леса, пусть и спящего глубоким зимним сном, то он был напоен молчаливой силой, которая полностью завладела их вниманием, пока они молча брели между деревьями. В глубине леса, впрочем, снеговой покров был не таким глубоким, как на открытом месте.