Только ты и я

Порой, когда я обращаюсь к нему, его взгляд устремляется в пустоту за моей спиной. Что он там видит? Светлые волосы и малиново-алую куртку, промелькнувшие в зеркальце заднего вида, или что-то другое? Если я спрашиваю, что с ним такое, он отделывается однообразными расплывчато-уклончивыми фразами, которые ничего не объясняют и не проясняют. Кроме того, он стал раздражительным. Теперь Стивен с легкостью теряет то хваленое самообладание, которым он всегда так гордился. Ну что ж, если все пойдет как планировалось, тонкое облегающее платье, которое я надела, должно пробудить его интерес.

Наконец еда готова, и я направляюсь в гостиную, но мое внимание привлекает глухой удар, донесшийся от парадной двери. Выйдя в прихожую, я открываю дверь и останавливаюсь на пороге – на границе между светом и тьмой, между уютным теплом и лютым холодом. Некоторое время я прислушиваюсь к тишине, в которую погрузился окружающий мир. Ни шагов, ничего… Снег лежит таким толстым слоем, что в нем тонут любые звуки.

– Эй, кто здесь? Алло?

Ничего.

Только ветер свистит в ветвях.

Напрягая зрение, я всматриваюсь в частокол древесных стволов, а тени между ними смотрят на меня. Ни одна из них не движется. Я перевожу дух, и тут – чу! – со стороны гаража доносится какой-то шорох. Я смотрю туда, и мне мерещится, что темнота как-то странно клубится, меняет форму. Или это просто падающий снег играет со мной шутки?

Прежде чем я успеваю найти ответ на свой вопрос, очередной порыв ветра обхватывает мое тело ледяными щупальцами и, заставив меня вздрогнуть от холода, толкает назад в теплую прихожую.

В гостиной я раскладываю приборы рядом с тарелками, двигаю с места на место винные бокалы, пока они не занимают идеальное положение по отношению к остальной посуде. В центре стола матово поблескивает бутылка каберне-совиньон. Я беру в руки штопор, но потом откладываю его в сторону. Лучше поручить открывание бутылки Стивену, это мужская работа. Кроме того, ему нравится откупоривать бутылки и первым пробовать вино.

Вместо этого я зажигаю свечи, расставленные по всей комнате. Жар огня плавит воск, и я макаю палец в маленькую маслянистую лужицу, образовавшуюся на верхушке одной из них. Воск несильно обжигает мне кожу, я отдергиваю палец, и воск застывает на нем матовой корочкой. Я снимаю ее ногтем и роняю обратно, где она растворяется в горячей лужице. Глядя, как под действием температуры исчезает без следа воск, я думаю о всем том снеге, который выпал снаружи.