Иллюзии. Новеллы

Поздравляю! Вы гражданин, который может защитить себя!»

Однако, он казался озадаченным. С любопытством оглядел ювелира:

«Но какая сложная у вас натура! Иногда жертвы звонят в полицию и просят о помощи, но никогда таким странным способом. С такой формулировкой. Согласитесь, что ей не хватало некоторой точности. Возможно, из-за волнения!»

Сказав это, он сделал небрежный жест и добавил:

«Вам повезло, что жена позвонила вам и услышала сообщение на автоответчике. Мадам Пион, подойти, поцелуйте его!

И комиссар уступил место невзрачной брюнетке с глазами, немного косившими, вероятно, из-за бородавки на носу, которая испуганно, стыдливо приближалась в ниагаре слез:

«Оноре! Оноре! Прости! В последний момент я не решилась ехать с „ним“.

Я люблю только тебя. И больше, чем когда-либо, с того момента, когда я так испугалась за тебя! Так испугалась! Прости! Я клянусь, что никогда больше не оставлю тебя…»

Не говоря ни слова, Оноре Пион обеими руками взял ее голову и прижал ее к своей груди.

Так они продолжали стоять долго, молча – не считая ее спазматической икоты – пока доносившийся издалека треск не привлек их внимание. Он тут же понял: кто-то звонит по телефону. Одним прыжком он бросился в свой офис и в последний момент отключил автоответчик. По пути он спрятал ненужное уже письмо в карман.

И с сияющим лицом подвергшегося бомбардировке моряка-подводника, чудом выплывшего на поверхность воды, он раскрыл объятия раскаивающейся жене, на ходу обдумывая планы на августовский побег из города.

Тик-Так

Эта предательская шутка разыгралась в Ножен-сюр-Марн, курортном городке недалеко от Парижа. Ночью. Точнее, утром, в два часа, когда они незаметно покинули шумный ресторан. Они – это он и она. Он – брюнет. Она – блондинка. Ему – 22 года. Ей – 19. И вот уже несколько часов – муж и жена.

Как воры, они молча поспешили к маленькому Ситроену, который ждал их у реки. За их спинами эхом доносились джазовые ритмы, а за светящимися окнами папуасские силуэты, извивающиеся, словно в эпилепсии, тени, демонстративно игнорировали только что сбежавшую парочку.

Тем лучше. Никто не слышал ни звука захлопывающейся двери, ни шума заведенного мотора.

Проехав километр, он остановил машину. Расправил грудную клетку. Отпустил руль и повернулся к ней:

– Я должен сказать традиционное: «Наконец-то, мы одни»?…

Она не ответила. Наклонилась. Положила голову на плечо мужа.