Тот самый Паровозов

– Дядя сказал – коньяк!

Керим потупил глаза от почтения к своему дяде.

– Какой коньяк? – почти сразу найдя искомое, продолжал надрываться я.

Коньяк был по восемь, по десять и по двенадцать рублей.

– Дядя сказал – самый дорогой! – не скрывая гордости, важно улыбнулся Керим.

– А сколько? – решил я уточнить совсем уж на всякий случай. – Сколько бутылок?

– Дядя сказал – на все! – Керим вытащил из кармана пачку денег.

Это была банковская упаковка. Сто бумажек по пять рублей. Похожие я видел по телевизору, когда показывали фильмы про жуликов.

Я хоть и не был таким способным к математике, как Дима, но все же подсчитал в уме, что если на все – это сорок бутылок.

– Не унести! – прокричал я Кериму. – Давай двадцать возьмем!

– Дядя сказал на все! – упрямо повторил тот.

– Так, ребята, говорите быстро, вам чего? – Громкий голос продавщицы вывел меня из оцепенения.

– Нам двадцать бутылок коньяка по двенадцать рублей! – пытаясь перекричать очередь, пронзительно завопил я.

И вдруг стало тихо. Настолько, что было слышно, как за открытой дверью ветер шуршит сухими листьями.

– Сколько?!

– Двадцать бутылок по двенадцать! – упавшим голосом повторил я, чувствуя за собой нарастающий ропот.

– Ну а деньги-то у вас есть, молодежь? – совсем растерялась продавщица.

Я толкнул плечом Керима, и тот лихо припечатал пачку к прилавку. По очереди пошел тяжелый вздох.

– Ну вы даете! Банкет у вас, что ли? – пытаясь придумать себе подходящую версию, спросила продавщица и, не дожидаясь ответа, стала попарно выставлять коньяк из ящика.

Я вытащил из кармана большую авоську, которую всучил мне дядя Вова. Взявшись каждый за ручку, мы с Керимом резво начали опускать в нее бутылки. Влезло только четырнадцать. По две мы засунули за пазуху, а по одной взяли в свободную руку.

Отсчитав положенные, Кериму вернули изрядно похудевшую пачку.

Мы покидали магазин в полном молчании. Два худеньких пацана, уносящие в темноту ящик коньяка и две с половиной сотни сдачи.

У нас подгибались от тяжести ноги, звенящая авоська провисала до земли, из ячеек торчали горлышки, а те бутылки, что за пазухой, так и норовили выпасть и грохнуться об асфальт. Я до самого подъезда спиной ожидал топот погони, но, на удивление, все обошлось.

Через неделю у дядиного подъезда стояли три новенькие «Волги». Черная – старшего, белая – среднего и голубая – Керима.

За несколько дней до отъезда туркмены узнали, что у Димы день рождения.