Артефакт. Послание древних

Но тут тупой Канишка тихо отказался:

–– Я не хочу.

–– Что?! Как?! – встревожено опешили пастухи.

–– Не буду. Не хочу!

–– С ума сошёл! Такая честь тебе! – раздались растерянные и обозлённые крики.

–– Я не хочу быть вождём. Я хочу быть царём, как великий Банапал, повелитель Ассирии.

–– Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! – племя снова забушевало новым весельем.

–– Братья! Братья! – поднял вверх руку Орзбан. – Пусть Канишка будет нашим царём! Желание вождя – закон!

–– Канишка – царь! – крикнул Корон.

 – Венец царю!

Из толпы вышел чумазый и оборванный еврей Соломон, бежавший не так давно из ассирийского рабства. Он сшиб с головы Канишки баранью шапку, дырявую и пропахшую дымом костров, и водрузил на его макушку венок из соломы.

Но никто не засмеялся. Все мужчины племени опустились на колени.

–– Слава царю! Могучий Канишка спасёт нас!

–– Приказывай, о, великий! – приложил руку к груди великан Орзбан и согнулся в поклоне.

Канишка оглядел своё племя.

–– У нас сто баранов. Каждая семья даст мне по ягнёнку. Я отвезу их ассирийцам. Каждый мужчина поймает две куропатки и убьёт трёх сурков. Я отвезу птицу и шкурки царю Банапалу. Я скажу ему, что у нас больше ничего нет, и нас не тронут.

Радостный ор покрыл округу. Вверх полетели шапки.

–– Слава! Слава царю!

*****

Год спустя…

Ниневия. Дворец Банапала.

Банапал восседал на резном троне из чёрного дерева. По обе руки великого застыли истуканами, одетые в золотые доспехи, воины царской гвардии.

Приближённые вельможи и военачальники, гадливо щерясь подобострастными улыбками, вжимали головы в плечи – одно движение бровей великого, и отсечённая голова любого из них полетит на гранитные плиты.

–– О, великий! Прежняя дань из Египта пересчитана наместником Мемфиса. Всё подготовлено для переплавки. Суронтон собрал всё золото египетских храмов и серебро дворцов, что мы вывозили прежде из страны Та-Кемет.

Египет уже не подчинялся Ассирии, а Суронтона до сих пор называли наместником Мемфиса. Тяжело смириться с мыслью, что прежнее величие уходит в прошлое. Будет ли снова покорён Египет? Суронтон жаждал вернуться на своё прежнее место, да и все дворцовые вельможи скорбели о потере богатой провинции. О временной потере? Все говорили, что о временной!

–– Я награжу Суронтона за усердие, – отозвался Банапал.