Холодные сердца

Станислав и высокий, перестав шутливо бороться, подошли ближе, наблюдая за соитием высокой красивой женщины и неуклюжего Коротышки.

– Давай, Федя, кончи.

Коротышка потел, пуча глаза и отдуваясь, потом застонал, дернулся несколько раз в сладостных конвульсиях и замер. Расслабленно выдохнув воздух, сразу став безразличным, Коротышка покинул свое место. Станислав вознамерился тут же продолжить оргию, но Анна выпрямилась и направилась в баню, предупредив:

– Приведу себя в порядок.

Когда Анна вернулась, оргия продолжилась с участием всех сразу.

Это длилось бесконечно. Крики, стоны разносились по округе, скача эхом среди деревьев. Потом компания отправилась купаться. Худой, оказавшись в воде, быстро-быстро поплыл на середину озера, где резвился уже Станислав. Анна не умела плавать. Она осталась у берега, держась за столбики, торчащие из воды. Коротышка оказался с ней рядом, спросил разрешения вновь сблизиться с ней. Она поощрительно кивнула. Она держалась руками за столбики, чтобы оставаться на плаву, а Коротышка, обняв ее за талию, вошел в нее и забурлил водой. Анна стонала громко и счастливо.

Артем, переживая увиденное, словно находясь в тормозящем наркозе, не боясь, пошел прочь – его жена так громко плескалась с Коротышкой, что хруст веток под его ногами не могли услышать.

Он примчался на завод злее черта. Под руку попались два пьяных сварщика – с удовольствием надавал обоим по морде, измазав кулаки кровью и соплями, потом стремительно вошел в столовую, залпом выпил стакан компота.

Шлюха, какая шлюха! Дрянь.

Вне себя от обиды и унижения, он отправился домой. Никого не было. Анна еще резвилась на даче, дети болтались по своим делам.

Бардаков бессильно рухнул на диван, вытянул усталые ноги. Вот он и богат, только вместо счастья и удовлетворения – жгучие боль и обида.

Зазвонил дверной звонок. Артем поднялся – если это Анна, ей конец! Оказались подружки дочери – худые соплюшки, значительно младшие по возрасту, но живущие рядом. Кира Сергеева, дочь толстого торговца – он держал отдел на городской барахолке, специализируясь только на средствах для ухода за обувью.

Майра Кудашева, казашка – ее папик был вечно пьяным сантехником в домоуправлении, а мамаша, смазливая и грудастая, с утра допоздна торчала на рынке, торгуя картошкой.

– Лена? – вопросительно посмотрели на Артема девки.

Тот кивнул им, чтобы проходили.

Когда девки вошли, закрыл дверь на ключ и указал, чтобы проходили в зал.