Чужая в двух мирах

Я сотни раз думала, почему он признал меня? Почему забрал в свой дом? Почему дал мне всё, что положено дочери белого господина? Он мог отказаться от меня, как другие белые на его месте. Но господин Эдмунд пошёл против принятых норм в обществе рабовладельцев. Он признал меня! И он не стеснялся моего существования! На все вопросы гостей и знакомых: «Кто это?», он спокойно отвечал: «Компаньонка моей дочери Изабель и моя незаконнорожденная дочь Лилия».

Я не была его позором, но моё происхождение было позором для меня.

Дети, рождённые в браке неосвещённом церковью, носили на себе всю жизнь позор своих родителей. За любовь отца и матери мы расплачивались порицанием общества, словно это наша вина. Я часто слышала, что ублюдок – это отродье дьявола, у него с рождения чёрная душа. На мне грех моего незаконного рождения и за всю жизнь мне не замолить его. А я была ещё и дочерью чёрной рабыни. Греховно вдвойне!

Свой грех я не замаливала по воскресеньям в церкви, сидя на именных скамейках Дарлингтонов. Я молилась, чтобы мама попала в Рай и отец жил долго, ведь я под его защитой.

Пока он дышит, я сплю на белых простынях. Мой гардероб полон красивых платьев. Меня одевают по утрам и раздевают по вечерам. Меня купают. Я сижу за хозяйским столом. Я почти госпожа.

О! Этот стол! Когда я впервые села за него, леди Джейн воскликнула, возмущаясь:

– Я не буду есть с чёрной за одним столом!

Маса Эдмунд спокойно сказал, даже не оторвав глаз от тарелки:

– Хорошо, я прикажу подавать тебе в твою спальню.

Леди Джейн из своих покоев не выходила неделю. Но поняв, что никто не скучает по ней, соизволила всё же порадовать своим присутствием нас. Её появление за обедом маса Эдмунд никак не прокомментировал, словно жена не бойкотировала его. Пришла и пришла. Ничего существенного не произошло.

С леди Джейн мы стали врагами. Она считала меня врагом! Меня – десятилетнего ребёнка, врагом! Я до жути её боялась. Боялась оказаться когда-нибудь в её власти.

Однажды она зашла в мою комнату и сказала:

– Не думай, что это твой дом.

Эдмунд не всегда будет оберегать тебя. Придёт время, и я сполна припомню тебе всё. Я припомню тебе и твою мать – шлюху. И то унижение, что я испытываю каждый раз, глядя на тебя.

Сказав это, она ушла, улыбаясь какой-то мерзкой улыбкой.

Леди Джейн мечтала, как расправится с ребёнком за страсть её мужа к чёрной женщине. Не мужа она винила, а меня. Эдмунда леди Джейн боялась как огня. При этом он никогда не поднимал на неё руку.