Чужая в двух мирах

Моя мачеха медленно чахла от ребёнка, растущего в ней.

Не могу сказать, что мне было жаль её. Я искренне ненавидела жену своего отца. И на это у меня были весомые причины, чем просто обида за унижения.

В доме Изабель я стала свидетельницей ещё одной неприятной и мерзкой сцены. Будь у меня очевидцы из благородных и свободных белых людей, то мачеха и её любовник предстали бы перед судом. Ещё и Кристофер, как покрывавший страшный грех преступной парочки.

Гарри подрезал подпруги на седле своего тестя, а мачеха отвлекала мужа, пока он это делал.

Вот поэтому им надо было засечь до смерти старика раба, чтобы скрыть более страшное преступление.

Их разговор я услышала, когда вошла в дом за тёплым пледом для сестры. Они не заметили меня и продолжали спорить. Гарри боялся разоблачения. Ему с некоторых пор стал угрожать Кристофер, требуя прекратить отношения с матерью. Леди Джейн была, конечно, против таких заявлений любимого сына. Вот они и решали, как будут уговаривать единственного свидетеля их преступления молчать.

Мачеха предлагала отдать меня Кристоферу. Мой брат, оказывается, бредил мною. Гарри был против этого. Сам же возжелал меня. Леди Джейн поняла, что скрывается за нежеланием любовника отдать меня новому хозяину плантаций и вспылила.

– Ты пожалеешь! Я сама уничтожу тебя, предатель!

Гарри усмехнулся:

– Джейн, если меня арестуют, я расскажу констеблю, кто мне помог избавиться от Эдмунда. И про Кристофера я тоже не забуду.

Муж жены чувствовал своё превосходство над любовницей и её сыном.

Гарри был неглуп, угрожая моей мачехе. Он отлично знал её натуру. Леди Джейн вспыльчивая, необузданная, но трусливая. Страх перед каменными стенами тюремных темниц сразу остудили её пыл.

– Хорошо, – уже спокойнее сказала она, – я поговорю с сыном и объясню, что нам надо держаться вместе иначе мы пропали.

– Вот-вот поговори, милая, – довольно сказал Гарри.

Больше я ничего не слышала. Мне хватило и этого ужаса. Прижав ладонь ко рту, я пятилась назад от полуоткрытых дверей гостиной.

Бежать я не смогла. Ноги не слушались, и нельзя было. Если бы они узнали, что я слышала их разговор, то жизнь моя оборвалась в тот же миг. Мне оставалось делать вид, что ничего не изменилось.

Но, о боже! Как всё изменилось. Если раньше леди Джейн была для меня прелюбодейка и истеричка, то теперь жестокая убийца собственного мужа. А Гарри и Кристофер вызывали уже не обычное презрение. Их я люто ненавидела.