Трамонтана. Король русалочьего моря

Ксандер почувствовал, как воздух вокруг Исабель стал горячее. В ее глазах вспыхнули золотые искры, а тонкие пальцы скомкали льняную салфетку.

– Я. Не. Выйду. Замуж.

Салфетка в ее руке задымилась. Фелипе привстал со своего места, пытаясь перехватить яростный взгляд девочки, но она смотрела на дядю. Франсиско сжал зубы.

– Успокойся! – голос герцога прозвучал хлестко, как удар бича.

Исабель вздрогнула, и салфетка в ее руке вспыхнула.

Как все это глупо!

Все они, все были слишком… непредсказуемыми.

Даже старый герцог. Ксандер вдруг понял, что злится. Исабель была проклятой Альба, иберийским чудовищем, но все же его сеньорой, а его сеньора не должна вести себя как капризная девчонка из деревни. И потом, чего она разоралась? Ксандер всегда знал, что женщины из таких семей должны выходить замуж за достойных людей их круга. Ксандер тоже собирался когда-нибудь жениться. Конечно, не на такой кошмарной девочке, как эта Альба.

Он одним движением перехватил руку Исабель и опрокинул воду из бокала на горящую салфетку.

– Если будете так говорить и делать, сеньора, вас и правда никто замуж не возьмет.

Посмотрев ей в глаза, он потянул мокрую обгоревшую салфетку из ее руки. Пусть не думает, что он боится ее огня. Или ее родственников. В наступившем неожиданно громком молчании Ксандер наблюдал, как гаснут золотые искры в широко распахнутых глазах Исабель. Она совсем по-девчоночьи хлопнула ресницами, отпустила салфетку и удивленно посмотрела на свои мокрые и уже остывшие руки, потом перевернула их: на покрасневших ладонях вздулись волдыри.

Она сделала короткий, судорожный вдох, торопливо опустила руки, спрятав обожженные ладони, и поднялась из-за стола, глядя в пол.

– Прошу прощения, – это вышло у нее как-то сдавленно. – К сожалению, я должна вас оставить.

Ее никто не остановил, никто не пошел за ней, вообще казалось, что взрослые все оцепенели. Даже бесшабашный Фелипе только опустился обратно на свой стул, но глаза его напряженно следили за кузиной, пока она не вышла.

А потом он перевел взгляд на Ксандера, и фламандец вдруг понял, что все остальные тоже уставились на него.

В полной тишине Ксандер положил промокшую салфетку на пустую тарелку и потянулся за чистой, чтобы вытереть руки. Поднимать глаза на взрослых Альба ему было боязно. Совершенно неизвестно, как отреагируют иберийцы на то, что фламандский вассал облил их отпрыска водой сразу же после приезда.