Изо всех сил

Шон, их гений по технологиям, до сих пор был для Кинга загадкой – такое ощущение, что парень не спал вовсе. Мэй как-то предположила, что он подзаряжается от своего же ноута. Бен, как всегда, ел. В любой ситуации он придерживался старой доброй истины: война войной, а обед по расписанию.

Недружный хор голосов приветствовал вошедшую пару. Все, абсолютно все в отряде считали Мэй и Дейва парой. Ну только такой… непризнанной. Знали, как обожает ее Кинг, как дает ей самые безопасные, если такое вообще возможно при их-то работе, задания.

В шутку кто-то из них, однажды, прозвал ее «Золотом», намекая на то, что она крайне дорогой кадр в их банде, и прозвище приклеилось намертво.

Кивнув, Дейв встал посреди комнаты и, сложив руки на груди, коротко, но емко ввел всех в курс дела.

Люк присвистнул:

– Охренеть.

Люк был профи, как и все в команде. Сильный, надежный и беспощадный к врагам, несмотря на все свое благородство. Главным его качеством, помимо физических данных, была адекватная оценка ситуации.

Всегда. В любой передряге. Они в шутку звали его «Погодите». Он не делал ничего, прежде не взвесив все «за» и «против». И ни разу не ошибся. Поэтому все ждали, что он скажет на этот раз, помимо констатации фактов в виде мата.

– Слушай, даже и не знаю… Ты уверен, вообще?

– Нет. Поэтому и решение мы должны принимать вместе. Цена вопроса: три миллиона долларов. Отец готов заплатить сегодня же, – сказал Дейв.

– Это все отлично… – продолжил Люк, хотя даже его впечатлила цифра, – … но заварушка будет знатная.

Ты только представь, сколько их там? А выбираться из города, где даже бомжи на улицах работают в наркобизнесе и с готовностью пристрелят тебя, дабы заслужить расположение… Не знаю… Потянем ли…

– Я могу! – подала голос Мэй.

– Прости, Золото, – встрял молчащий до этого Бен. – Но тебе это не по плечу. Никому из нас, пожалуй…

Бен. Серьезный, собранный, скрупулезный. Единственный британец в команде. Его брали всегда, когда нужна была бесшумность, осторожность и идеальное исполнение: взлом, например.

В команде его любя звали «Лондон», а он в свою очередь приучил всех пить положенный Five o’clock tea – старинная традиция его страны, зародившаяся еще в XIX веке. Они могли не есть, но чай в пять часов вечера – это святое.

– Я тоже так думаю, – кивнул Дейв. – Поэтому принял решение, что пойду сам.

Спорить не стали, авторитет командира уважали все, и решения не оспаривал никто и никогда. Даже Паркер.