Сборник рассказов «Чепуха»

Оно, так скажем, запаздывало, иногда даже на пятнадцать часов сутки. Другими словами, если вот в сутки обычный человек проживает 24 часа, то Ваня в эти сутки мог прожить всего пару часов, или, скажем, пять, или даже один, всегда по-разному. Поэтому он так и выглядел здорово. А родился он в 1893-м году. Еще при царе. Он еще тогда начал все изучать, даже был знаком с Зигмундом Фрейдом, они пару раз встречались. Но проблему с замедлением времени вокруг себя Ваня так и не решил до сих пор.

И вот однажды в цветущий, так сказать, майский денечек Иван отправился погулять, подышать воздухом.

Сел он на скамеечке в ближайшем лесопарке, а к нему и подходит одна девочка лет десяти с желтым шариком. Вручает ему шарик и говорит:

– Здравствуй, Прошечкин. Держи вот шарик тебе в подарок от наших.

– От каких наших? – с улыбкой отвечает Прошечкин, приняв девочку за психическую, но огорчившись, что она знает его имя.

– Думаешь, один такой особенный? – держа на вытянутой руке шарик, спрашивает девочка.

Прошечкин не очень хотел брать шарик, но взял.

– Откуда ты, девочка?

– Имеет значение? Короче, мы все выяснили и поняли, что сбой в организме происходит раз в столетие и с очень ограниченной группой людей по всему земному шару. Например, я – Инга. Родилась в Швеции, в 1933-м году. Но потом уехала в Америку. Короче, долгая история. И не про это сейчас. В общем, завтра, в 19:00, вот по этому адресу, приходи. Не забудь только. Больше звать не будем!

И Инга протянула листок бумаги с адресом, а затем, задорно развернувшись, убежала вприпрыжку, напевая песню певца Моргенштерн «Кадиллак».

Прошечкин задумался. Звучало правдоподобно. Нужно было сходить.

На следующий день он пришел по адресу Инги. Это был сквер, в районе севера Москвы, безлюдный, его Прошечкин с трудом нашел по навигатору.

Как только он вышел на аллею, с разных сторон из-за кустов начали выходить люди разных национальностей и возрастов. Выглядело все это странно и необычно. У всех в руках что-то было.

У кого пирожное, у кого торт, у кого мягкая игрушка. Все они подошли к Прошечкину. Окружили, а затем заключили в свои объятия. Внутри Прошечкина от всего этого поднялась, кажется, температура, и приятное тепло расплылось по телу. Голова его закружилась. Он обмяк. И нежно держимый чьими-то руками, улегся на теплую, отогретую лучами солнца, землю, потеряв сознание.

Было уже темно, когда Прошечкин пришел в себя. Рядом, вокруг, никого не было.