Вы имеете право хранить молчание

Девушка явно сдержала вертящуюся на языке колкость, о чем свидетельствовали плотно сжатые пухлые губы, выделенные на лице темно-красной помадой. Дейву почему-то стало неспокойно на душе, когда он заметил небольшую родинку над ними. Он так и не смог оторвать от нее взгляд, пока Мэй не отвернулась.

6.

Роб старался не смотреть в мертвые глаза Тома Хьюза. Нет, он не боялся его, как впрочем и любого другого мертвого человека, пусть даже и убитого столь ужасным способом. В голове мелькнула мысль, что Том явно не симулировал страх перед этим загадочным «черным человеком».

– Нужно было быть настойчивее и попробовать разузнать больше… – еле слышный голос Тесс заставил его обернуться.

– Брось. Он ничего бы нам не сказал. Нужно было выставить наблюдение за его домом – вот это явный промах.

Хилл не пытался ее утешить, говоря то, что считал верным. Разрешив единственному свидетелю быть предоставленным самому себе – огромная ошибка, за которую все теперь поплатятся…

– Тебе необязательно тут стоять.

Распространявшаяся по дому тошнотворная вонь паленого мяса, казалось, только лишь усиливалась, и не было никакой возможности к ней привыкнуть. Тесс стояла ближе к двери, что несомненно было верным решением, но судя по тому, как она то и дело подносит к точеному носику ладонь, вонь доходила и до нее. У Роба вдруг разболелась голова, словно в тисках сдавив череп.

– Может… нам чем-то накрыть его? – предложила девушка, явно не в силах больше смотреть на изуродованное тело.

– Пока рано. Судмедэксперты будут с минуты на минуту и окажутся очень недовольны, если мы что-то тут испортим.

– Я тогда… выйду…

Не дожидаясь ответа, Тесс выскочила на задний двор и глубоко вдохнула. На улице было очень холодно, но девушка наслаждалась доступом свежего воздуха в ее легкие. Хотя казалось, вонь въелась в ее одежду, кожу, волосы…

Мир Хантер перевернулся в одном моменте. Еще никогда она не видела такой жестокости по отношению к кому-то.

Слышала, читала, видела фотоматериалы, но вживую… Девушка задрала голову вверх, стараясь не расплакаться от отчаяния, злости и душевной боли, от того, что никак не могла повлиять на судьбу бедняги Тома, который явно ей доверял и мог дать им зацепку. Глаза и так слезились от едкой вони, но она тем не менее порылась в сумке и, достав ежедневник, принялась делать заметки. Если живой Том не смог ничем им помочь, но возможно он хотя бы умер не зря.