Мать-одиночка, или (не)ходите, девки, замуж!

То-то же…

– Фу… – донеслось из комнаты, – Рановато ты сердце бережешь! Еще бы жить да жить…

Ну вот откуда она знает, что я тут сердечным томлением маюсь, а? Ну что за молодёжь пошла, все-то они знают. Ох ты Божечки, а я-то чего ворчу как бабуля?

Грехи мои тяжкие…

Перед входом в ванную перекрестилась на всякий случай, зашла внутрь и заперлась на замок.

Имею я право на десять минут общения со своей судьбой?!

Пока я размышляла подобным образом вновь пришло уведомление о сообщении, и я чуть не расплакалась.

Чего это не может? Сама же говорила, что симпатичная, вот и пишут мужчины.

Поувереннее, Маша. Поувереннее…

Ну что ж… пора!

Собралась с силами и открыла крышку ноута. Нажала на нужную вкладку – появилось сообщение от какого-то Мурата. Имя конечно интересное, но мало ли…

Нажала я на конвертик и так и застыла на месте. Рот раззявила и смотрю. Вот срам-то какой…стыдобища-то какая, мрак!

И бывают же такие… ох… сглотнула ком в горле и захлопнула крышку ноута.

Е-мае… хорошо Ксеня не увидела сие непотребство, я же тогда совсем разума лишилась бы. Это же надо – без всякого объявления такие фотографии присылать!

Щеки мои пылали от стыда, и я решила, что клин клином вышибают, и вообще нужно отругать нахала Мурата. Вновь открыла ноут и вновь фотография нижней части Мурата всплыла на весь монитор – вкладку-то я не закрыла. Я покачала головой, написала Мурату, что была бы мужиком – обзавидовалась бы и… занесла его в черный список.

Нет, вы не подумайте, что я прям ханжа. Не ханжа. Не прям в смысле. Но…как бы это сказать, в общем не привыкла я к такому быстрому знакомству да сразу через голову хозяина.

Не мое это.

В какой-то момент я вдруг осознала, что нельзя все держать в себе и набрала Сашке, который тут же взял трубку.

– Срочное что-то? – прошептал Федоров, и я с энтузиазмом закивала, совсем не подумав, что он меня все равно не видит.

Пришлось просипеть в трубку:

– Очень. Можешь приехать?

– Что-то случилось? – голос Сани напрягся, и я заверила его, что серьезнее не бывает.

– Жди, сейчас буду! – буркнул он в трубку и уже через пятнадцать минут стоял на пороге.

Я как раз только-только доварила борщ и сейчас наливала Сане самую большую тарелку, как лучшему другу семьи.

– Ну, выкладывай… – Федоров хрустнул зеленым лучком, и уставился на меня так, будто я что-то ему должна.