Странные дела, или Детектив по-деревенски

Настроение мое еще больше поднялось от осознания, что не придется сегодня лицезреть плотоядные взгляды внучка. Можно спокойно заниматься своими делами, не боясь, что Ромка будет крутиться под ногами. К тому же, мне очень хотелось провести с Христофоровной познавательную для меня беседу.

За окном погода все так же радовала солнцем и голубым безоблачным небом, что в наших краях удивительная редкость. На березках, густо посаженных возле дома, радостно щебетали птицы, тоже видимо наслаждаясь солнечными деньками. Я включила негромко музыку, и принялась пританцовывать, пока булькала кофеварка, расточая приятный аромат на весь дом.

Христофоровна тоже пребывала в благодушном настроение и, видно, была не прочь поболтать.

Начали мы с обсуждения мировых новостей. Поругали растущий доллар, а вместе с ним и евро. Поохали над очередной забастовкой французских железнодорожников. Пару раз я даже удостоилась от бабули похвалы, что было еще большей редкостью, чем отличная погода в начале июня. Воодушевленная таким приемом, я решила, что настала пора брать, что говорится, бабулю за кудельки.

– Сандра Христофоровна, а что же внучек ваш, раньше-то бывал в наших краях? – невинно хлопая ресницами, поинтересовалась я.

Христофоровна с грохотом поставила кружку с недопитым кофе на тумбочку возле кровати, и грозно сверкнула глазами.

– Ну бывал, а твое какое дело?!

– Да, собственно, никакого. Я, знаете ли, беседу светскую поддерживаю.

– Поддерживает она. Ишь ты. Умная больно стала. От меня что ль нахваталась?! Оно и понятно – с кем поведешься…

– А чего же он раньше-то не приезжал? По хозяйству ведь помочь не мешало бы…

Христофоровна, поняв, что отвязаться от меня не получится, махнула рукой, и вздохнула:

– Да поругались мы.

Давно еще. Из-за этой простигосподи. Ну как ее там? – она сделала вид, что вспоминает, хотя было очевидно, что прекрасно помнит, о ком ведет разговор.

– Из-за женщины что ли? – округлила я глаза.

– Да какая она женщина! – вспылила бабка, и тут же осеклась.

Поняла, что выдала себя.

– Хм… из-за мужчины?

– Дура! Много ты понимаешь! Вертихвостка она! О покойниках вообще-то не хорошо такое говорить. Да доброго слова я и не придумаю для нее.

– Вы про убитую учительницу что ли? – еще больше «удивилась» я.

– Про нее, а то, про кого еще. Уж и намучила она его. Я, когда узнала, что ее того, убили значит, первым делом, грешным конечно, на Ромку подумала. А ну как увидал с другим Ингу-то, ну и вспылил.