Не стихом единым, или Конь в пальто и Пиковая дама

Надо ли говорить, что с тех пор нашим самым желанным местом стала оранжерея, где мы, предвосхищая опыты мичуринцев, страстно упражнялись в растениеводстве, отдавая предпочтение, естественно, цветам самых безумных расцветок и форм с неподражаемыми ароматами. А Он упорно выращивал фрукты. И это было – доложу я вам – очень непросто! Мы тогда знали только яблоки – всё остальное было в проекте или разработке. А, как я говорил, пакостник Адам употребил те яблоки целиком и без остатка. Впрочем, одна косточка умудрилась выскочить из чавкающего рта и затеряться аккурат между грядок с морковью и брюквой.

Но этого же никто сразу не заметил! И, забегая вперед, повеселю вас: в соседнем лесочке, у корней красивой раскидистой сосны, там, где паршивец побывал на следующий день после своего святотатственного обжорства, весной проклюнулся росток молоденькой яблони. Вы рассмеялись? От души? Да, именно так: никогда не теряйте надежду – и чудо случится с вами.

Момента своего выхода из наркоза после операции я не помню.

Скорее всего, какое-то время я бредила. Сознание было затуманено. Помню, что я громко (и, очень может быть, фальшиво) пела, много пела, похоже, бо?льшую часть своего накопившегося за предыдущую жизнь репертуара. Значит, мне было больно. Несколько раз приходила ночная сестра с уколом. Окончательно очнулась я утром с приходом Доктора. Под его чутким контролем я встала с постели и дошла до раковины. Мне было велено “гулять по возможности”, что я восприняла слишком буквально и немало удивила Главного, встретившего меня после обеда в больничном парке, прогуливающейся под ручку с мужем, приехавшим меня навестить. Такая прыть ему была внове. По-моему, чуть выше я написала “после обеда”? Это очень смелое заявление. Дело в том, что на следующий день после операции пациенту назначают стол № 0. Типа, попей водички, понюхай, что дают другим – и отвали. Но я пребывала в какой-то эйфории и летала (мне так казалось, на самом деле ковыляла нетвёрдой походкой) по аллеям и тропинкам вдоль многочисленных больничных зданий. Они не были подписаны, морг ничем не отличался от лаборатории или очередного лечебного корпуса. Да и ни к чему это: персонал и так знает, а пациенту знать незачем. Раньше времени… Итак, моя пижамка с енотами и новый стёганый халат неутомимо мелькали по всей больничной территории и излучали уверенность в завтрашнем дне. Ещё бы: теперь всё самое страшное позади, вернее, всё самое страшное из меня вырезали.