Засыпая к рассвету

Нельзя расшатывать институт брака, нельзя допускать в СМИ пропаганду разврата и неустойчивости взглядов. Традиции – это корни, а без корней лес гибнет.

***

Когда я спросила Ульвию, как бы она отнеслась к тому, если бы её выдавали замуж за абсолютно не любимого, старого и жадного мужчину, она ответила, что благодаря положению её семьи, ей этот вариант не предназначен. В отличии от некоторых её подруг. Когда я спросила, как бы она поступила на месте такой подруги, она лишь ответила, что заканчивать жизнь самоубийством – ещё более худшее решение.

Как будто любых других вариантов не существовало.

– Ну а что, если бежать? У тебя неплохое образование, например (она была инженером).

– Это позор для всей семьи. Страшнее некуда. Такой позор хуже смерти.

Прошло минуты две, и она спросила уже у меня: «А ты сама, Елена, вышла бы замуж за Хабиба?» Я ответила, что у неё хорошее чувство юмора, но Ульвия даже не улыбнулась.

Тогда я очень обрадовалась. Я русская.

У нас всё-таки любовь имеет, если не первое, то, по-крайней мере, второе значение. Во всяком случае, я ждала именно её, большую и светлую, которая перевернёт мою жизнь «с ног на голову». И она перевернула после.

И даже тогда, когда любовь у русского человека находится на втором месте, в итоге она всё равно одержит несокрушимую победу: поменяет всё, перешагнёт через любые принципы на первое место и будет там главенствовать.

Во времена царской России и крепостного права, также как и в мусульманском мире, существовала традиция поправлять семейное положение за счёт дочерей, но не сейчас.

Так думала я, основываясь на своём спокойном существовании среднего класса. А у других…Тогда не знала. Смысл существования людей, оказывается, различался и в моей стране. И позже, именно за идею, а не за социальные семейные ценности, «тянула свой крест» я.

Я спросила Ульвию о Хабибе. Оказалось, к моему сожалению, нет никакой искры, зато есть большая уверенность в завтрашнем дне, его положении и статусе его семьи.

Хорошее техническое образование, склонность к изучению языков, гражданство Великобритании и почитание мусульманского мира превуалировали над любыми другими характеристиками этого парня. Но ведь он был красивым юношей двадцати пяти лет! Его молчаливое обаяние окутывало с головой. Серые глаза затягивали внутрь. К тому же он был умён. Семнадцатилетней Ульвии он казался совсем зрелым.