Погибель

Тут-то и вбежал холоп:

–Татары!

–Геть, раб! Замолчи! – рассердился воевода. –Орёшь, как оглашённый!

–Татары валят!

Пётр Ослядюкович глянул на Семёна.

–В другой раз договорим.

Быстро собравшись, вскочили в сёдла, горяча коней, помчались по, вдруг умершим, холодным улицам к «Золотым» воротам. Там всё гудело растревоженным ульем.

–Где князья? – соскакивая с коня, спросил Пётр Ослядюкович у подхватившего повод Ваньки.

–В башне. Татары перед воротами беснуются.

Пётр Ослядюкович уверенно заспешил, расталкивая воинов, по лестнице на верхнюю площадку надвратной башни.

Семён и Микула бежали следом – их не удерживали.

Всеволод и Мстислав, в кольчугах и шлемах, увидев Петра Ослядюковича, отодвинулись, дав место у широкой бойницы.

–Сдачи требуют, – процедил Мстислав.

Татары горячили лошадей у самых ворот. Их было около десятка.

Один из них надсадно орал:

–Эй, сдавайтесь! Хан Бату простит вам вашу гордыню!

–Русские не сдаются! – звонким голосом прокричал вниз Мстислав.

–Рязанские князья так говорили, где они теперь? И Рязань, и Москву мы взяли! А ваш князь где, Юрий? Его ведь мы убили, а войско ваше уже разбито! Не упорствуйте! У вас нет шансов! Иначе, хан Бату разгневается, и тогда вы все умрёте!

Князья напряжённо посмотрели на Петра Ослядюковича.

Тот отмахнулся:

–Они наврут! Ишь, чего захотели, Владимир им сдай за просто так! Умные ребята.

От татарского полчища оторвались три всадника. Они мчались во весь опор к десятку, разъезжавшему перед воротами.

–Эй, русские! Нас вы не хотите слушать, тогда послушайте вашего князя Владимира! Он теперь служит хану Бату!

Всеволод сжал локоть Мстислава.

Братья переглянулись. Точно, всадник посередине был Владимиром. Он походил на тряпичную куклу, всё время заваливался, и ехавшие по бокам татары, его поддерживали.

Пётр Ослядюкович оглянулся на стоящих позади дружинников.

–Ну-ка, к бойницам. Постреляйте татар, да смотрите, в князя не попадите, – он взглянул на Всеволода. – Надо отворить ворота и забрать Владимира.

–Да, правильно, – глотая слюну, согласился Всеволод и побежал по лестнице вниз…

«»»»»»»»

Владимир видел перед собой мутную пелену. Он ехал. Он чувствовал, что сидит в седле. Каждый удар копыт лошади о землю отдавался ноющей болью в вялом теле. Одна мысль пронизывала сознание: «Плен, плен, плен…». Вокруг смеялись татары, храпели на морозе их сытые кони.

Бату встал на стременах – его сотник что-то кричал орусутам, столпившимся на башне.