Сны Черубины

Но она так пылко принялась доказывать ему, что таким образом камень принесет гораздо больше пользы, нежели он будет погребен среди прочих сокровищ в городской казне, что Альфред в конце концов уступил.

Был уже вечер, когда Черубина пришла в больницу к Алексею, чтобы пересказать ему события минувшего дня и тем самым облегчить его душевные и физические страдания. Она прежде всего с радостью сообщила ему, что серьги Суламифи теперь снова у Альфреда, который очень счастлив еще и потому, что их удалось вернуть до того, как о пропаже стало известно его отцу – владельцу ювелирной мастерской.

Альфред просил Чери передать Алексею, что не держит на него зла и желает ему скорейшего выздоровления.

– Ах, Альфред, он настоящий друг! – воскликнул Алексей. – Но как вам удалось уговорить графа простить мне карточный долг? – недоумевал он, – в это трудно поверить!

Черубина рассказала о восхитительном благородстве старого графа и о том, как он сразу догадался, что серьги были крадеными, но не смог устоять против их магической силы.

Алексей был крайне взволнован рассказом и, казалось, не мог поверить своему счастью. Стараясь успокоить больного, Чери нежно коснулась рукой его воспаленного лба, что возымело совершенно неожиданное последствие. В порыве чувств Алексей схватил её руку, прижал ее к своему сердцу и с мольбой в голосе воскликнул:

– О, моя спасительница, ангел моего сердца, умоляю, будьте со мной навеки!

От неожиданности Черубина растерялась, но ответить отказом не решилась, опасаясь за здоровье молодого человека.

Она пообещала бывать у него каждый день до самой выписки из больницы.

Менее суток назад Алексей, пытавшийся свести счеты с жизнью, теперь был на седьмом небе от счастья. Радость переполняла его, будущее рисовалось сказочными картинами, украшенными бесконечной любовью к прекрасной Черубине!

А Чери, вернувшись домой, разыскала в своей библиотеке книгу о царствовании Екатерины Великой и погрузилась в чтение. Перед её внутренним взором проносились ужасающие картины эпидемии в Москве и последовавшего за нею бунта.

Бессилие докторов, паника и смерть повсюду – что может быть ужаснее. Всё яснее девушка понимала, что величайшим сокровищем был камень, который мог остановить подобное.

На протяжении всей следующей недели Черубина навещала Алексея в больнице. Привыкший вести бурную светскую жизнь юноша страдал в одиночестве, и больничные стены казались ему стенами тюремными.