Резюме сортировщика песчинок

И даже овалы гелевых кресел похожи на большие грязные булыжники. Кажется, что задница, вздумавшая искать на них комфорта, найдет только коллекцию неприятных ощущений. Впрочем, это впечатление явно не смутило тех, кто уже успел занять часть сидячих мест.

– Располагайся. Мне надо тут кое с кем…

Не договорив, Рур начинает пробираться между креслами-булыжниками куда-то вперед и вправо.

Я осматриваюсь, выбираю место, где можно встать – и наблюдать не только бой, но и лица большинства зрителей. Ведь мне, помнится, были обещаны «экземпляры пострашнее».

Что ж, Рур – болтун, но не лжец.

Не будь Стрелок так очевидно связан с Песочницей, было бы логично поискать его здесь, среди этих… скольки? Среди этих девяти человек.

Я на скорую руку придумываю им кодовые имена, поскольку настоящие мне узнать не светит. Итак, слева направо, сидят и стоят, ерзают, общаются, поправляют волосы, облизывают губы и распространяют вокруг себя атмосферу нетерпеливого ожидания Феечка, Котяра, Паучьи руки, Помидорка, Глубокая Заморозка, Мослы, Черствая Ватрушка и Пыльный Мешок.

Котяра и Помидорка мне уже знакомы – именно с ними я видел Рура на одной из улиц Чешуи.

Остальных я раньше никогда не встречал.

Сейчас рыцуцик говорит о чем-то с Черствой Ватрушкой. В общем фоновом гуле голосов я не могу выделить их реплики. Но вижу, как скользит вниз угол его рта, как взлетает вверх пухлая ручка его собеседницы – и быстрыми ласкающими движениями поправляет сдобный завиток прически. Рур упрямо встряхивает косой челкой – и отходит к Мослам.

Я с болезненным любопытством всматриваюсь в лица зрителей. Раньше я, скорее всего, не обратил бы внимания на проступающую иногда в самых краешках их губ улыбку – почти такую же, как у я-второго.

Теперь же я не могу заставить себя прекратить за ней охотиться.

За этим занятием я пропускаю момент, когда на Руре застегивают блестящие пластинчатые перчатки. Предназначенные, вероятно, для того, чтобы сделать его удары более ощутимыми для мехимеры.

Момент, когда все начинается, я тоже пропускаю.

Вроде бы никто ничего не говорил. Не давал никакого сигнала. Нет зычного комментатора, фанфар, даже какого-нибудь общего синхронного выдоха. Просто когда я в очередной раз бросаю взгляд на свободное пространство в центре комнаты – оно уже не свободно.

Там кружат рыцуцик и мехимера. Небольшая, малахитово-зеленая, похожая на улыбающегося кузнечика, только без крыльев и на задних лапах. Она двигается быстро и тихо.