Город под стеклом. Добро пожаловать, или Посторонним всегда рады

Некоторые были знакомы, потому что их родственники жили в городе, про некоторых можно было вычитать в книгах большой городской библиотеки, а некоторые оставались загадками даже для самих себя.

Поговаривали, что мастер-мозаист тоже стал такой птицей. Многие хотели бы повторить его путь, но никому пока не удалось, у каждого он свой. Но мечтать в городе не запрещено, даже о несбыточном. Не удалось же и достроить мозаичную картину.

Казалось бы, пара квадратных сантиметров любому по плечу при должном желании, но нет.

С уходом мастера зеркальноголовые рыбы просто перестали попадаться в сети рыбаков.

Так и живет город, наблюдая, как на крыше рождаются удивительные птицы и обеспечивают городу новые точки зрения.

А если посмотреть с другой стороны…

История по-французски

В городе на почти самой центральной улице (поскольку все улицы в городе очень красивы, а жители немного заносчивы, они никак не могут договориться, где же у них главная улица, поэтому те, кого еще волнует этот вопрос, называют некоторые улицы почти центральными) располагаются два удивительных дома – Буланжери и Эрбористери.

Со дня основания в городе никаких французов не было и в помине – ни среди жителей, ни среди их предков. Жители вообще знать не знали ни о каких национальностях. А здесь поди ж ты – Французская улица.

Никто никогда не учил их говорить на языках, но, проходя мимо этих двух лавочек, они здоровались и желали друг другу хорошего дня исключительно по-французски.

И до конца улицы хорошо помнили, что означают эти странные слова, самовольно вырывающиеся из их не привыкших грассировать глоток.

«Мама, мама, давай позавтракаем в Париже», – и хотя никто не знал, что такое этот Париж, мама понимала, что пришло время горячего душистого кофе с каплей соли и щепоткой ледяной воды для нее и круглых булочек с текучим бесконечным шоколадом для ребенка.

Время от времени запахи из Буланжери сводили с ума почти весь город, хотя обычно за пределы улицы все же не улетали – ветра заботились о горожанах.

Некоторые из жителей успешно справлялись с безумием, но большинство хватало стулья с узорчатыми кованными спинками (откуда ни возьмись появлявшиеся у них в кладовых, даже если никаких кладовых с роду не было) и степенно шли на Французскую улочку.