Вспомни меня

Так что, Катенька, работаем на благо населения!

И Катенька работала – измеряла рост и вес, размеры таза, окружность живота, слушала сердцебиение плода, заполняла миллион бумажек на анализы и так далее. Поначалу ей было скучновато, но после первой зарплаты, пришедшей на карту, девушка кардинально поменяла свое мнение – сумма оказалась в три раза больше, чем она получала в своем родном родильном отделении. И при этом не было никаких дежурств, ночных бдений, внеочередных выходов на работу и всего прочего, отчего под глазами имелись темные круги размером с озеро Байкал.

Одно только ее тревожило – Григорий, мать его за ногу, Плотников. Эта скотина в сторону акушерки даже носа не поворачивала, предпочитая зубоскалить с молодыми операционными сестрами, незамужними томными красотками в модных медицинских костюмах. Те же все как одна были волооки, чернобровы и со смоляными кудрями. Не оперблок, а модельное агентство! Но работали все мастерски, хирурги очень хвалили их на каждой еженедельной планерке.

Катя злилась. Первое время она нарочно старалась попадаться засранцу на глаза почаще, но тот только кивал задумчиво, и скользил мимо в своих белых кроксах, даже не делая попытки воскликнуть: «Ба, да это ты!», после чего заключить девушку в объятия и умчать на оленях (тут девушка злорадно хмыкала) в свою неведомую даль.

Григорий же всяческих надежд не оправдывал. Более того, он делал вид, что они не знакомы. И ему б рано или поздно удалось убедить в этом начинавшую сомневаться в себе акушерку, если б та каждый вечер не забирала с садика точную его копию.

– Даже нос у тебя от отца! – бурчала она дочери, придирчиво разглядывая ту во время сна. – От меня одно место, и то ниже пояса!

Парень был завидным холостяком, но, судя по поведению, менять свой статус в ближайшее время не собирался. Медсестры любили позубоскалить в отсутствие врачей и частенько перемывали кости ему, а также другим неженатым коллегам.

– Вот ты, Катя, как считаешь, есть у нас шанс или нет? – спросила ее как-то хохотушка Виктория, наливая чай и забираясь с ногами в кресло в дежурке.

– Не Фигаро, а шмель, – усмехнулась еще одна коллега, Машенька, тоже брюнетка с кожей цвета сливок и темными глазами, похожими на две маслины.