Год Волчицы

Повода не было.

Пора менять тему…

– Что это будет? ? указала я на деревяшку.

– Кораблик. Если захочешь, тебе подарю, когда закончу.

– Да, было бы здорово! Ладно, я пойду…

– Много дел? ? понимающе усмехнулся он.

– Да-да, и как это ты догадался? ? подхватила я.

После встречи с Машей он был слегка угрюм и погружён в свои мысли, а сейчас глаза ожили, и он расхохотался.

– Ну давай, до встречи!

– Пока!

Отойдя на пару шагов, я вдруг увидела Глеба. Он пристально смотрел на меня.

Через пару часов мы уже стояли в кабинете Максима Петровича.

Первым в кабину зашёл, конечно, Глеб. Это ведь он попросил помощи, значит, у него было важное дело…

Марьям болтала с дедом, он ворчал, что ему не дают сосредоточиться. А я тихо выскользнула из комнаты. Из зала послышалось вежливое покашливание Насмешника, но Он не попытался меня остановить, а потому я продолжила путь.

Коридор был огромен. Высокий потолок сиял сам по себе, других источников света не было видно. Каждое окно отражало новый пейзаж. Может, это были просто волшебные картины, а может, проходы в другие миры… Почему бы и нет, Он ведь бог всё-таки!

Больше всего мне понравился цветущий сад. Прогнувшиеся от тяжести фруктов ветви были усыпаны цветами, а трава поражала своей свежестью и яркостью. Невозможно было определить, какое там время года ? весна, осень, лето? Или этот сад не подвержен течению времени?

Пушистый ковёр скрадывал звуки шагов, а потому я вздрогнула, когда над ухом раздался тихий голос Глеба:

– Красиво, не правда ли? Рамбези всегда отличалась великолепием…

– Вы знаете, где это? ? переспросила я, обернувшись к нему.

– Да, я бывал там… Давно.

– Но что это за окна? Телевизоры? Порталы?

– Как бы объяснить… Скорее, они похожи на компьютеры. С их помощью Мом может влиять на другие миры, либо просто наблюдать за их жизнью, ? пояснил он.

– Мом?!

– Да. Его имя мало кто знает, но за девять лет открываются и не такие тайны.

Он усмехнулся, но в голосе послышалась печаль.

– Девять лет? И что же Вы делали здесь так долго?

– Жил. Искал. Учился. Да мало ли…

Он отвернулся к окну. Мне стало вдруг так жаль его.

– Мне кажется… Вы страдаете?

– Можно сказать и так… Здесь довольно… одиноко.