Сердце ангела

– Там, внизу трое!

Оля неистово закричала:

– Глеб!

Призыв о помощи остался незамеченным.

В подъезде Александр потащил ее наверх. Оля цеплялась судорожно за перила, стены. Она понимала, что он ее защищает, уводит от опасности. Все его действия по отношению к ней были пропитаны благородством и оскорбительным пренебрежением. Последнего по отношению к себе она не могла допустить. Как доказать Саше, что все должно быть по-другому? Сейчас ее душа была наполнена отчаянием, чувством беспомощности.

В квартиру ее буквально зашвырнули.

– Села и не рыпаешься! – приказал Саша.

Вот эта фраза обидела более всего. Ее чуть не убили, голени были разодраны в кровь, нога пульсировала от боли, одежда вымокла. Почему он так ведет себя с ней? Глаза сами собой наполнились слезами! Оля зажмурилась и тонко завыла.

– Ух, как же сложно с тобой!

– Не трогай меня! – рыкнула Оля.

Это фраза была руководством к действию. Александр подхватил ее на руки, занес в спальню, положил на кровать. Он знал, что на сей раз девушка сопротивления оказывать не будет, у нее просто сил на это не хватит.

Из ящика шкафа были добыты футболка и хлопчатобумажная рубашка. Верхнюю одежду с рыдающего взахлеб существа он снял легко, оставшееся белье пришлось отбирать с боем. Быстро одев Олю в сухие вещи, он завернул ее в одеяло, переоделся сам.

"Вот она, безалаберность! Прогнала, а сама в переделку попала! Теперь смотрит, оценивает, опять же эти слезы! Ничего, и таким урок надо давать!" – думал Саша.

Ему предстояло заняться привычным делом.

Сев на табурет возле кровати, он скинул одеяло с ног девушки. Перевязь на ноге намокла, ее нужно было аккуратно снять, чтобы оценить насколько тянет этот пазл.

– Потерпи! – сказал Саша. Ответа не было, только тихие бесконечные рыдания! «Зачем ее сюда послали не ясно. Юра погиб, а они соплюху ставят на это дело. Ей бы в офисе сидеть! – рассуждал он, прощупывая распухшую ногу. – Кость цела! Везучая!»

Новая перевязь была чуть ли не до колена. А после перевязки пошла обработка ссадин, мелких порезов.

Эта монотонная работа успокаивала. Пациентка стала более смирной. Успокоительное и обезболивающее, которые он ей вколол перед осмотром, начали действовать. Саша встал, склонился над девушкой.

– Ну, все? Лучше тебе? – спросил он, всматриваясь в заплаканное лицо.

Оля нахмурилась, отвернулась от него.

– Лучше! – с напряжением и злостью ответила она.

Через минуту ему опять позвонили.

– Да, со мной. Глеб ими занимается.