Королевские шутки

Я вовсе не претендую на роль Господа, который каждого, даже самого захудалого сапиенса наделяет душой. Мне это, знаешь ли, не под силу. То, что создал человек, несоизмеримо с созданиями Божьими.

Серафима не ожидала услышать подобное от всемирно признанного гения с непомерными амбициями, хотела ответить, но Анджело Сайенс нежно коснулся ее руки:

– Серафима, ты великолепная женщина, но в этот вечер ты говоришь о смерти.

– Я говорю о жизни, мистер Сайенс.

– Анджело, Серафима. Анджело – это мое имя, называй меня так.

На самом деле я проявляю по отношению к своим созданиям гуманность, сокращая их жизнь до минимума. Чувства нас губят, Серафима. Чувства в основном – это страдания. За одну человеческую жизнь страданий накапливается неизмеримо много, а андроид за свою короткую жизнь едва ли успевает их познать.

– Почему же чувства – это только страдания? Неужели, кроме страданий, других чувств не существует?

– Существует. Но за мгновения наслаждения мы обязательно расплачиваемся. Андроид – только одна из ступеней к сверхчеловеку, сильному физически интеллектуалу, обладающему абсолютным здоровьем и не страдающему из-за мелочей.

Мечта каждого человека – стать именно таким. Моя задача – воплотить мечту в жизнь, иначе говоря, конечная цель – Человек.

– Анджело, я не хочу становиться такой… идеальной.

– Лукавишь, – снисходительно улыбнулся Анджело Сайенс.

Серафима ничего не ответила. Она задумчиво смотрела сквозь бокал. В темно-бордовом вине нежно горела розовая звездочка. Сима внезапно затосковала.

Ей хотелось домой, на Сахалин, увидеть родителей, брата, о которых она почти забыла в водовороте новой жизни, очутиться в привычном мире, где нет искусственных людей, и, наверное, нет сумасшедших гениев вроде Доктора.

– Что же со мной произошло на самом деле? – задумчиво спросила она.

– Ты пережила автомобильную аварию, – мягко ответил Сайенс.

– Откуда вы знаете?

– Из твоих слов, солнышко.

– Но я не помню аварию. Я только помню смутно, что произошло что-то страшное.

Помню так, будто мне об этом кто-то сказал.

– У тебя частичная амнезия, и сейчас она тебе необходима. В «Службе памяти» я здорово встревожился, что ты докопаешься до аварии, в которую попала: твое минутное пробуждение в фургоне могло стать спусковым крючком для раннего пробуждения памяти.

«Садись, посмотрим еще», – отчетливо вспомнила Серафима.

– Л-ладно, – промолвила она, подумав. – Хорошо, авария. А что было потом?

– Потом – сон, похожий на летаргический.